— Охрану сразу предупредить, чтоб ничего лишнего не болтали, а потом разделить и не давать смешиваться, чтобы не обменивались сплетнями. А потом, сразу по окончанию работ раскидать по разным, удалённым друг от друга местам Левобережья. Лучше всего на границу с ящерами или на озёра, где никто с Басанрогского перевала до них не доберётся.
— И никоим случаем не выпускать никого из них по ту сторону гор в Приморье, где до них обязательно сможет добраться кто-нибудь из заинтересованных лиц.
— И всё это тихо, без скандала, чтобы не привлекать к этим людям лишнего внимания. Ну копаются ребята под горой, ну и что. Все там копаются. Одни более, а другие менее успешно. Но копаются все.
— Поэтому очень скоро всё забудется и парни постепенно смогут снова вернуться к своему привычному укладу жизни.
— Согласен, работаем, — мотнул он нетерпеливо головой, поторапливая Сидора с решением.
— Быть по сему, — хрипло каркнул севшим голосом Сидор.
Работы впереди было не просто много, а буквально завал. И как он со всем этим разберётся, он даже себе не представлял. Но одно знал твёрдо. С геодезистом он видится в последний раз. Больше им в этой жизни уже не встретиться, если только случайно.
Следующим утром, захватив с собой большое число тюков с шерстью, завалявшихся в подвалах крепости ещё с весны и случайно уцелевшие во время пожара несколько тюков с травами, собранными травником и случайно забытых им в других подвалах крепости, во главе небольшого, до зубов вооружённого обоза с одним единственным пулемётом, Сидор покинул крепость.
На месте он оставил коменданта со строгим наказом попытаться хоть как-нибудь помириться с посадскими людьми, чтобы они к осени подняли целину на втором поле и подготовили его к посадам нового питомника, а заодно и закончили работы, начатые травником на первом поле.
Будет ли в силе его с кузнецом и травником тайное соглашение, не будет ли, Сидор не знал, но на всякий случай решил подстраховаться, заранее подготовив землю под новый питомник и отдав коменданту все необходимые распоряжения.
Ни травник, ни кузнец так в крепости со дня беспорядков и не появились, словно провалившись под землю. Поэтому решать такие дела пока что было не с кем. Проблема на какое-то время зависла.
Сам говорить с хуторянами он не стал, несмотря на всю их немалую помощь в защите Гуано и отражении нападения на пост охраны, справедливо рассудив, что накалившиеся в их взаимных отношениях страсти, должны немного поутихнуть, и только после этого с ними можно будет нормально вести дела. Комендант же был человек посторонний и никак не участвовавших в этом скандале с питомником. Поэтому он надеялся, что у него что-нибудь с ними и получится. Если же и у него ничего бы не получилось, то пришлось бы тогда искать другие пути решения. Но, в любом случае, попробовать установить с людьми нормальные, деловые отношения стоило. Жить им здесь вместе и долго. И взаимно собачиться с самого начала не стоило.
Для этой же цели он попросил коменданта подобрать толкового человека и заново открыть в крепости кабак, раз уж людям так необходимо место для встреч и посиделок. Но теперь уже под плотным их контролем, не допускающим появление посторонних, незнакомых людей на территории крепости.
С этой же целью ему было приказано восстановить и тот кабак, или рюмочную, устроенную без их разрешения возле "мокрой трубы. Пусть там, на месте он сам решит, или с людьми посоветуется, как лучше. Рюмочная или трактир? Но чтоб что-то там было, раз всем так оказалось надо.
Оставлять в чужих руках малейшие рычаги влияния на собственное дело и пускать что-либо на самотёк Сидор больше не собирался. Не всё сразу получалось, но что получалось, за то надо было держаться твёрдо. Поэтому комендант получил совершенно недвусмысленные и жёсткие указания по наведению порядка и приведению к привычным в пограничье нормам жизнь в крепости и округе.
Глава 7 Подготовка к новому походу. Или — кто так готовится…
Не доехав до дому Сидор на несколько дней застрял на литейном. Привезённые им из Тупика бумаги кузнеца, где тот подробно, в деталях излагал свои мысли и разрисовывал собственные соображения на счёт "плавающего основания" тяжёлой грузовой платформы для перевозки негабаритных и больших грузов, с поворотными сегментами, вызвала у местных умельцев просто безумный восторг, мгновенно перешедший в столь же бурное новое изобретательство.
Идея, положенная в основу гибкого основания платформы, казалось, лежала буквально на поверхности, настолько была проста и очевидна, впрочем, как и всё гениальное. И теперь проектная группа с литейного потребовали от него только подождать ещё одну, две недельки, пока они окончательно не доведут изобретение кузнеца до ума и не проверят на полигоне свои дополнения к его изобретению. А потом уже и можно будет к ним приезжать и окончательно принимать платформу к эксплуатации.
Можно было теперь уже со спокойной совестью отправляться домой, зная, что дело на финишной прямой и запущено в оборот.
Вернувшись в город следующим утром, первое время Сидор не знал чем себя занять эти внезапно появившиеся свободные две недели. Все планы приходилось опять сдвигать, и у него внезапно образовалась ничем и ничем пока не занятая лакуна свободного времени.
Это было здорово.
Хотя, самому себе можно было честно признаться, и Сидор прекрасно отдавал себе в том отчёт, что его домашние спокойно отдыхать ему не дадут. И что обязательно, какое-нибудь сверх важное и сверх срочное дельце, требующее его непременно личного присутствия, обязательно отыщется.
Как говорится: "Была бы шея, хомут найдётся".
Но, пока что он ещё не был занят ничем, и у него была пара свободных деньков, когда можно было бы предаться сладостному безделью. Поэтому сегодняшним вечером Сидор с наслаждением бездельничал, сидючи в одном из кабаков их компании и с удовольствием потягивал свежее пиво из только что, специально для него, открытой бочки.
Чёрт возьми, подобное отношение было приятно. Сидор настолько уже привык последнее время постоянно получать со всех сторон тумаки и шишки, что даже такая сугубая малость, как простое, незатейливое внимание со стороны знакомого трактирщика, привела его в самое радужное, беззаботное состояние. Поэтому он сейчас тихо сидел в своём любимом дальнем, полутёмном углу большого полуподвального помещения ближнего к их дому кабака Брахуна и наслаждался своим любимым напитком — светлым бархатным пивом "Ключёвское бархатное".
Подошедший "незаметно" к его столику атаман с лёгкой улыбкой на губах молча, присел на свободный стул, стоящий рядом с его уединённым столиком.
— Не возражаешь? — с усмешкой поинтересовался тот, когда окончательно устроившись за столом, и развалясь на стуле, сделал длинный, долгий глоток пива из принесённой с собой большой, двухлитровой кружки.
— А тебе и возражай, всё одно сел, — с лёгкой ленцой ехидно заметил Сидор.
Атамана Семёна Дюжева, тихо сидевшего в противоположном углу зала, он приметил сразу, как только пришёл в кабак и выбирал место, где бы устроиться. Но сам подходить не стал, решив подождать, что тот предпримет. Ему была интересна реакция атамана на его появление в городе после последних событий в их крепости у перевала и как тот себя теперь поведёт, увидав Сидора, что называется "без петли на шее".
— Говорят, ты зверствуешь понемногу? — вяло поинтересовался атаман, делая вид, что увлечён своей впечатляющих размеров кружкой. — Говорят, стукача, смотрящего, поставленного городом повесил?
— Слухи бегут впереди паровоза, — усмехнулся Сидор. — Но, надеюсь, ты ко мне подошёл не затем, чтобы выразить соболезнование за огромную виру, наложенную на нашу несчастную компанию за столь богоугодное дело? Или узнать что такое паровоз?
— Верно, — коротко хохотнул атаман. — Не затем. Судьба какого-то неудачника меня не интересует, пусть даже и такой крутой шишки, как сотник тайной стражи города, которого вот так просто, без серьёзных для себя последствий вешает, всяк кто хошь. Особенно такие новички в нашем крае, как ты, Сидор, и ваша странная компания.