Атаман согласно кивнул головой.
— И обувку для болот пригодную, вы тоже захотите, — продолжил Сидор ещё одни дополнения к договору, уже как бы негласно обещанные. — И всё это, между прочим, больших денег стоит.
— И всё это было бы очень даже неплохо, — согласно кивнул головой атаман. — Мы много чего хотим. Я даже готов тебе списочек предоставить, чего мы хотим.
И если ты принципиально согласен с нашим наймом и расплатой за то кедрачом, то и я подобью бабки, чтоб всё сходилось тип-топ. Люди, деньги, участок. Участок можно даже с привязкой по месту. Документы, положенные к регистрации в Управе чтоб были в полном порядке и соответствии положенным нормам по оформлению. Чтоб потом проблем, каких не возникало.
Так как, по рукам, барон? Или, всё же, Сидор? — с ехидной подковыркой уточнил он.
Атаман протянул через стол руку и молча, требовательно уставился в глаза Сидора.
— Не слишком-то ты учтив со своим будущим нанимателем, — нейтральным голосом проговорил Сидор, никак больше не выражая своего отношения к словам атамана. — Должен тебе сказать, что подобное поведение чревато для будущих условий найма. Подумай над этим хорошенько в следующий раз, когда придёшь к кому-либо наниматься.
— Считай, — медленно проговорил он, так и не пожав протянутой руки. — Я тоже посчитаю, а потом мы сравним наши подсчёты. Если они сойдутся, будем дальше вести разговор.
Так что, до завтра, — попрощался он. — Вечером жду тебя здесь, за этим столиком. Здесь тихо, хорошо, посторонние не мешают, — покосился он в сторону невозмутимого кабатчика, флегматично протиравшего пивные кружке за барной стойкой. Я скажу Брахуну, чтобы он никого из посторонних завтра вечером сюда не пускал. Завтра и поговорим, и сразу решим, что и как.
Кивнув на прощанье, он поднялся и, подойдя к стоящему за стойкой кабатчику, расплатился с ним, что-то мимоходом быстро шепнув на ухо. После чего, бросив на прощанье ещё один косой взгляд на атамана, быстрым шагом покинул помещение.
За столом остался сидеть атаман, так и продолжающий медленно и неспешно потягивать недопитое пиво из своей безразмерной кружки. Вид его был самый удовлетворённый.
При всей неоднозначности, предложение атамана казалось крайне заманчивым. Настолько заманчивым, что поздним вечером того же дня Сидор уже сидел у Корнея в Берлоге, и вместе с присоединившимся к ним профессором они все вместе обмозговывали возможные перспективы и выгоды данного предложения.
— Положение тяжёлое, — мрачно, уже, наверное, раз в пятый повторял Корней.
Сам он был в каком-то странном, вздёрнутом состоянии, и как ни пытался казаться спокойным, раздражение и злость периодически прорывалось.
— Я дома всего лишь неделю и только вчера вернулся с озёр. И вот что я вам скажу, браты: я в шоке от того что там увидел. Хреново у нас на озёрах обстоят дела. Очень хреново.
Ящер прёт и прёт. Жуть полная. Прёт, сволочь такая, не останавливаясь. Мы его бьём, бьём, а он всё одно не кончается. Словно плотину с равнины прорвало и началось великое переселение ящеров, оттуда сюда.
Но и это бы ладно. Ящером больше, ящером меньше, — раздражённо поморщился он. — В конце концов, порох мы не тратим, а свинец и стекло у нас почитай что дармовые. Хуже другое.
Маша тут подсчитала и ужаснулась! Один проход каравана барж с медной рудой уже обходится нам, чуть ли не вдвое дороже, чем прежде, в самом начале. А с железной рудой так я вообще помолчу. Трасса доставки едва лишь вдвое длинней, а затраты втрое больше. Поставки практически прекратились. И если бы не наши пулемёты, то подгорные вообще бы нам волоки перекрыли.
Раньше, до того как мы выгнали их на равнину, такого не было. Поэтому, надо ускорять строительство водного пути. Надо срочно рыть каналы, как ты и говорил, — мельком бросил он взгляд на Сидора, ожидая его реакции. Не заметив ничего в ответ, со вздохом продолжил. — Надо убирать волоки, на которых мы фактически в их власти. Тогда хоть летом на воде будет караванам полегче и можно сосредоточиться на одной лишь охране рудников. Это уже серьёзное облегчение.
Прервавшись, Корней оглядел друзей суровым, напряжённым взглядом, словно ожидая противоречия. Не дождавшись отклика, раздражённо продолжил, словно был сильно недоволен их молчанием.
— Если дело так и дальше пойдёт, то нам придётся всё бросить и сворачиваться. Одни мы этот натиск больше не выдержим. У нас и так сейчас в одном караване с рудой охраны больше, чем мы можем себе это позволить. Маша сказала, что доставка уже не рентабельна. Уже!
Нужны стационарные посты, нужны крепости возле каждой будущей плотины или канала. Того что этим летом было сделано — уже недостаточно. Нужны мобильные группы для преследования, нужно больше пулемётов, нужно поля минные закладывать, полосы препятствия расширять, чтоб перекрыть все подступы к волокам.
Только тогда мы сможем переломить хреновую для нас тенденцию.
Но людей у нас для этого нет. А амазонки с ящерами и немногие наши егеря уже не справляются. Мы медленно, но неуклонно проигрываем.
Совет нам своих людей не даст. Они будут только рады, когда нас вышибут и с озёр, и с предгорий. А если даст людей, то с такими помощниками вся наша монополия на озёрный путь затрещит по всем швам, и все наши усилия кончатся большим грандиозным пшиком.
— Значит, вывод однозначен. Придётся принимать предложение атамана, на его условиях, — поднял на него хмурый взгляд Сидор. — Честно говоря, мне его расклад не нравится. Проще заплатить и не возиться с плантацией для них. Расходы те же, а возни не в пример больше. Да и кто у нас этим будет заниматься? Опять я, что ли?
— Ты конечно, — мрачно ухмыльнулся Корней. — Больше некому.
Ещё и условия их…, - Сидор в сильнейшем раздражении сердито хлопнул ладонью по столу.
Из соседней комнаты тут же послышалось сердитое шипенье Маши, чтоб вели себя потише, дочка спит.
Оглянувшись на закрытую дверь, Сидор уже значительно тише продолжил:
— Где мы им возьмём за столь короткое время столько броников? Ответ один. Если только закажем их в кузницах у Стальнова, где уже есть вся налаженная оснастка для их производства, и они регулярно их клепают по нашим заказам. А это тройная цена противу нашей.
И мы сами, своими собственными руками взращиваем себе из Стального конкурента. Серьёзного конкурента, — сердито сверкнул глазами Сидор.
Кондрат словно на дрожжах подымается на наших военных заказах, а мы что? Так и останемся, с маленькой мастерской братьев Трошиных сидеть, отдавая такие жирные куски на сторону? Братья и так уже ворчат, что мы эту гадину вскармливаем в ущерб себе. Сколько можно? — сердито проворчал он.
Да и с пулемётами та же история. То не было никого-никого, ни одного заказчика, а тут прям обвал какой-то. Для того же Демьяна Богата мы не позже середины зимы должны большой заказ выполнить. А тут ещё атаман со своим заказом влезает.
Другие без работы сидят, плачут, а мы плачем, что работой завалены по самую маковку, — раздражённо фыркнул Корней. — Но с Демьяном ты не прав. Он может и подождать. Да, не может, а подождёт, — сердито поправился Кондрат, — никуда он от нас не денется. Деньги взяты, а вот сроки поставок, между прочим, не оговорены. Так что он-то как раз и подождёт. А вот от предложения атамана придётся отказываться, как бы ни хотелось обратного.
— О? — изумлённо поднял брови Сидор. — Хитро излагаешь, заковыристо. Не понял, — расплылся он в насмешливой ухмылке. — Обоснуй, пожалуйста, свою гибкую мысль, а то я что-то за ней не поспеваю.
Настороженно покосившись на насмешливо глядящего на него Сидора, Корней немного нервничая, явно ожидая с той стороны подвоха, продолжил:
— Мы тут с профессором давно думаем над той проблемой, которую нам подкинули вернувшиеся в предгорья ящеры. И поверь мне, нам его, то ли сто, то ли пятьдесят, то ли триста человек погоды не сделают. Они что есть, что их нет. Проблемы наши не решат, а головной боли нам серьёзно добавят. Без них даже проще.