— Готовой кедровой плантации у нас нет. Придётся оплачивать наёмников. А ты хотя бы представляешь, во что нам обойдётся найм тысячи человек? — с тихим ужасом посмотрел на него Сидор. — Да они нас по миру пустят. Это же тридцать — сорок тысяч золотых в месяц. А за шесть месяцев четверть миллиона! Они же нас разорят!
— Или, с учётом оснащения этих бойцов нашим оружием и снаряжением — тысяча гектар кедровника, — холодным, деловым тоном отрезал Корней, сердито глядя на того.
— Или ты хочешь выложить из своего кармана шестьсот тысяч золотом для найма на два, три года такого войска? Я — нет!
— Тысяча гектар, — тихо проговорил Сидор. — А если, как ты говоришь, нам надо две тысячи бойцов, то реально нам надо подготовить две тысячи квадратных десятин кедровников.
— Или миллион двести тысяч золотом, — холодно отрезал Корней.
— Это же шестьсот тысяч саженцев! — схватился за голову Сидор. — Ты соображаешь, что предлагаешь?
Не подымая на товарища злого, раздражённого взгляда, Сидор упорно смотрел в пол. Он боялся сейчас сорваться, нахамив Корнею. Того явно захватила идея получить под своё начало ещё одну тысячу бойцов и Корней упорно искал пути её претворения в жизнь. И, как чётко осознавал Сидор, Корней, сволочь такая, своего добьётся. И, конечно же за счёт хребта Сидора. Ну, некого, некого больше было на это дело поставить. Не профессора же.
А Димон, гад такой, шарился где-то по Правому берегу Лонгары, выискивая себе интересные трофеи, а здесь оставался только он, один. Точнее — его шея, с тяжеленным хомутом на ней
А ещё ведь было и Приморье, куда в самом скором времени ему следовало отправляться. И опять по единственной причине — потому как некому…
— Ты хотя бы представляешь себе, что минимальная тысяча бойцов — это тысяча гектар кедровой плантации, и это, как минимум триста тысяч саженцев. Саженцев, которых у нас нет!
— А хочешь ты — две тысячи бойцов! Шестьсот тысяч саженцев!
— И Травник твой, неизвестно куда пропавший, для организации и ведения работ, — сухим, жёстким голосом дополнил его причитания Корней. — И где хочешь, и как хочешь, но ты должен его найди и добиться от него согласия на работу. Потому что без него нам эту тысячу бойцов не видать, как своих ушей.
— Две тысячи, — устало и равнодушно поправил его Сидор.
Сил спорить и что-либо доказывать, не было. Оставалось лишь плюнуть и впрячься в ещё одну тяжёлую работу, будь оно всё проклято.
— О, Господи, — буквально простонал Сидор в отчаянии. — Ещё и этого злого татарина мне на шею не хватало. Он же со своим дружком кузнецом чуть ли не полгода в Приморье кровь мою пил, литрами. Хочешь, чтобы и здесь мне от них покоя не было. Гад ты Корней. Самый настоящий гад и тиран. Знай это.
— А не будет татар, не будет руды, — жёстко отрезал Корней, сердито глядя на него в упор. — Не будет руды — ничего не будет. Ни металла, ни нового прокатного стана, ни литейного, ни твоего нового патронного завода. Ничего не будет.
Что тебе проку от новых станков, когда нет металла. Только если продать тому же Кондрату или кому из Старшины, у кого есть свои месторождения болотных руд на равнине. Тому же Голове, — зло прищурил он глаза. — Который с бо-о-ольшим удовольствием купит у нас твои новейшие станочки. Даже, думаю, не поскупится на этот раз.
Так почему бы действительно, расплатиться не деньгами, которых нет, а кедровником? Это же много проще.
Сидор в отчаянии замычал, звонко хлопнув себя ладонью по лбу. Всё что он только что говорил, похоже, прошло мимо сознания Корнея. Тот как тетерев, слышал лишь то, что сам хотел слышать, только себя.
И чего бы ему действительно не токовать, если не он будет работать, а Сидор.
— Атаману нужен кедровник, — раздражённо оборвал его горестное мычание Корней. — Ни о каких деньгах и речи нет. Деньги его не интересуют. А если он говорит, что согласен работать за кедровник, то ничем иным его не привлечёшь. Поверь, я эту упёртую селянскую натуру не понаслышке знаю.
И пойми ты, наконец-то. Нам нужен атаман! Нужен! Но не сам по себе, а с тысячей, а лучше с двумя тысячами своих бойцов.
Сердце Сидора в этот момент дало сбой. С тысячей гектар плантации кедровника он уже готов был примириться, а тут выходило что речь уже точно пошла про две. Аппетиты явно росли. Нет, Корнея надо было срочно тормозить, а то он вскоре заговорит и про полный легион. А это уже десять тысяч. И ведь всё отрабатывать будет не он, а Сидор. И на хрена оно ему сдалось?