Сколько вам всем можно о том говорить, — буквально взвыл он.
Не слушая его, теперь уже и профессор токовал дальше:
— Помимо этого у нас упали доходы с торговли в Приморье. Точнее сказать — они стабилизировались. У нас там есть устойчивый спрос на наше листовое стекло и, как ни странно, на наши пульки и стрелки к арбалетам, отлитые из бронированного стекла со свинцовой начинкой. Но это фактически единственный постоянный источник дохода. Все другие постепенно иссякают. Даже зерна у нас больше для торговли нет. И даже пульки те пресловутые мы вынуждены теперь придерживать для Озёрного Пути, не отправляя в Приморье всё сплошняком.
И это при том, что Марк Иваныч наладил уже третью смену на заводе. И всё равно с заявками не справляются.
Стекольный завод вообще у нас самое тонкое место, — грустно пошутил он. — Марк, хоть и хороший человек, верный, и хозяйственник он отменный, но…. Не тянет, — профессор с сожалением покачал головой. — Не тянет.
Да и кто бы потянул с такими скудными людскими ресурсами, как у него, — с неприкрытой горечью констатировал он. — Марк буквально разрывается.
Надо срочно добавлять ему и денег, и людей, хотя бы тех же подростков. Иначе там всё рухнет.
Профессор прервался, помолчал немного, пожевав губами. В этот момент он очень походил на старого, усталого человека, полностью соответствующего своему семидесятилетнему возрасту.
— Кедровники для нас выход, — тихо и устало проговорил он. — И не простые, а те самые, наши приморские, горные, бонсайские, дающие урожай на второй год. Тот самый твой бонсаи. Кроме него ничего из того, что у нас есть, не поможет нам выбраться из финансовой ямы, куда нас стремительно засасывает эта необдуманная война с людоедами.
— Всё ясно, — тихо и устало откликнулся Сидор. — За свои ошибки приходится платить. И теперь мы ищем хотя бы тысячу бойцов себе гирей на шею, и ускоренными темпами сажаем кедровники, которых не существует в природе. Блеск! Через семьдесят лет кончим войну с ящерами, и будет всем нам счастье. Я всё понял. Уря-уря, впэрод-впэрод. Андестенд, клиа! Понял. Мы в ж…пе!
Помолчав, с мрачным видом закончил.
— Решено, поговорю с атаманом. Если получится, то будем работать вместе, а нет — будем искать другие выходы, на других людей.
Самое в этом деле хреновое, знаете что? — вопросительно глянул он на друзей. — То, что я совершенно не знаю, откуда этот поганый горный кедр взялся. Этот бонсаи чёртов. Не знаю, будь оно всё проклято! — приглушённым сиплым голосом тихо рявкнул он на товарищей.
Я не знаю! — вдруг заорал он в полный голос, со всей силой хлопнув обоими кулаками по столу.
Мощная, пятивершковой толщины столешница покосилась и опасно наклонилась к полу. Но Сидор в сильнейшем раздражении даже не заметил этого. Ему хотелось кого-нибудь сейчас прибить. Жаль, что с сидящими напротив Корнем и профессором, нельзя было того сотворить.
Один и сам мог дать кому хошь по шее, да и ни при чём здесь он был. А второй слишком старенький был для драки. Мог и помереть от грубого обращения.
Хотелось взвыть волком. Перспектив выбраться из того узкого, коричневого прохода, куда оба этих два его товарища дружно загоняли, не было ни малейшей. И ничего впереди хорошего не просматривалось.
— Ищи, — пожал плечами Корней. Он с сочувствием смотрел на злого, взъерошенного Сидора. — Ищи лучше. Не нашёл до сих пор, значит, плохо искал.
Это твоё дело, в конце концов, искать. Делай свою работу.
На встречу с Дюжим Сидор пришёл в тот самый кабак, где они встречались вчера. Принимать атамана у себя дома, где можно было бы гораздо спокойнее и без ушей посторонних поговорить на любые темы, Сидор категорически не желал. И чтобы слишком пристального постороннего внимания к своим с ним достаточно близким отношениям не привлекать, да и чтобы не стеснять Изабеллу, замотанную в последние дни проблемами с расхворавшимися детьми. Да и что ни говори, а отказывать человеку было сподручнее в чужом, общественном месте, а не у себя дома, где стены прямо таки настраивали на умиротворённый лад.
А в том, что придётся отказываться, Сидор ничуть не сомневался, поскольку, в общем-то, представлял довольно ограниченный круг возможностей атамана по найму и привлечению людей, особенно после столь неудачно прошедшего для того похода в Приморье, где он потерял практически весь свой отряд.
Да и давать в руки атамана возможность организации за их счёт столь крупного вооружённого отряда, аж в две тысячи бойцов, у него не было ни малейшей.