Поэтому и разговоров о какой-либо продаже даже не вели.
Разобрать же один из собственных ушкуев, хотя бы даже один, из тех, что Сидор сам когда-то украл у амазонок, и которые теперь упорно трудились на озёрах, а потом заново собрать, но в иных, новых материалах — не получалось. О таком он даже не заикался, настолько это было чревато.
Каждая из них была там, на вес золота, причем, совсем не в фигуральном смысле. И даже устранение на самое короткое время хотя бы одной боевой лодьи немедленно повлекло бы за собой самые негативные последствия по проводке грузовых караванов с рудой. Подгорные ящеры на озёрах не дремали и с каждым днём всё наращивали и наращивали давление на трассах. И если они не хотели вообще оставить свои заводы без руды и каменного угля, изымать, хотя бы один ушкуй их охраны проводимых караванов было чревато.
— Ну ты и создал, — запнулся Сидор, не зная как и назвать то, что красовалось у него перед глазами. — Уё…ще, — тихо проговорил он, стараясь, чтобы и сам расстроенный не меньше него мастер не услышал.
Сидор замер в размышлениях перед очередным неудачным творением мастера.
— "Рождённый ползать — плавать не может", — раз за разом посещала его одна и та же мрачная мысль, как только он встречался взглядом с мастером-каретником, с унылым видом рассматривающим собственные жалкие потуги на ниве кораблестроения.
— "М-да, — мрачно подумал Сидор. — Что у мастера получалось, то получалось хорошо. А что не получалось — то не получалось".
Мысли Сидора приняли вдруг самый неожиданный поворот.
— "А что? На это уё…ще можно ведь и по-другому взглянуть.
Шедевр! Натуральный шедевр.
Плоскодонная несамоходная баржа, для перевозки руды и любых сыпучих грузов! Если, правда, огромную, безобразную лохань, напоминающую скорее корыто для стирки белья какой-нибудь деревенской бабы, чем изящную речную лодью, можно было назвать столь возвышенным словом — речная несамоходная баржа.
Но зато, какая эффективность!
Ну, блин, и дизайнер…"
Перед Сидором на мелководье хорошо укрытой от сильных ветров бухте озера покачивалась огромная — шириной не менее десяти метров, а длиной достигающая всех семнадцати… Нет, не покачивалась, а покачивалось — корыто!
Сидор поймал себя на мысли что уже битый час стоит перед этим уё…щем и молча смотрит на неё. Что сказать, он просто не знал.
— А оно это…, - замялся он, — не опрокинется?
— Легко, — мрачно буркнул мастер. Если не гружёный, сносит малейшим ветерком напрочь, и никакой парус не помогает. А стоит нагрузить — попробуй сдвинь его с места.
— Движитель бы ей, — тяжело вздохнул мастер. — Типа тех, что мне тут ребята сталевары порасписали. Так называемый дизель. И помощнее.
— И где ж я тебе его возьму? — задумчиво посмотрел на мастера Сидор.
Тот явно прогрессировал семимильными шагами. Вот и о дизелях речь завёл, словно с самого начала на них и рассчитывал свои кособокие конструкции.
Сидор ещё раз окинул оценивающим взглядом высящееся перед ним уё…ще.
Высотой во все пять с половиной метров — оно было прекрасным образцом крепкой, надёжной конструкции. Прекрасно пройдя все испытания, уё…ще полностью оправдывало связанные с ней ожидания, за один раз перевозя просто огромное количество руды, сравнимое разве что с прошлым целым караваном. А там, где не прошла бы никакая другая лодья, сделанная из дерева, она скользила по мелководью, словно по просторной речной глади.
С плоским, ровным носом и кормой, такими же ровными и прямыми бортами, очень удобная для погрузки руды, практически невесомая, несмотря на свои внушительные размеры, она легко управлялась буквально одним человеком и доставлялась прямо к месту загрузки. А потом, гружёная по самые борта, также легко скользя по поперечным каткам плоским, как блин, днищем, быстро скатываясь с покатого берега в воду. И можно было не опасаться, что такое огромное, длинное и тяжёлое судно в каком-либо месте переломится, настолько у неё была крепкая, надёжная конструкция.
Но это было единственное её достоинство. В остальном же это было самое настоящее уё…ище. Или, попросту, называя вещи своими именами — корыто, каковое имя так к ней намертво уже и прикипело.
— Корыто, — убитым голосом констатировал мысли Сидора и мастер. — Сколько ни пытались придумать иного названия — не получилось. Все кто в первый раз Это видят, иначе и не называют.
— Вот и мы, махнули рукой, — обречённо констатировал мастер. — Пусть будет корыто. Так уж тому и быть. Так и всю серию назовём, если вдруг решишься начать серийное производство корыт — К1. Да и чего от корыта ожидать, — пожал он плечами. — Главное, что хороша для перевозки руды, а иного от корыта и не надо.