— "Интересно! — отметил для себя Сидор, когда Мишка Запрудный, оставленный при последнем посещении здесь за коменданта, принялся деловито размещать прибывших людей, отводя им для сна одни лишь голые стены, даже без потолка. — А почему до сих пор здесь ремонт не сделан? Деньги были дадены. Без счёта, то есть — много. Рабочие местные здесь есть, готовые подрядиться буквально за гроши. И недостатка в них тоже нет. Так почему никто тут не работает? Единственно, что сделано — от мусора территория более-менее расчищена. И всё?".
И это всё? — озвучил он мучавший его всё это время вопрос.
В сгустившихся уже сумерках, Сидор окинул раздражённым взглядом виднеющиеся вокруг руины.
— Повторяю вопрос. Мишаня, это всё? Это, вот это всё, — широко повёл он кругом рукой, — результат нескольких месяцев твоей здесь работы? — сердито повернулся он к коменданту усадьбы.
— Сами вы как, тоже на камнях спите?
Не! — небрежно отмахнулся Мишка сразу от всех претензий Сидора. Сердитое возмущение своего непосредственного начальства скатилось с него, как с гуся вода. — Сами мы спим, как положено, как белые люди. А вас мы, честно говоря, так скоро не ждали. Потому толком и не подготовились. Ты ж не писал, что скоро будешь. Так что — не обижайся.
Чего? — неподдельно изумился Сидор. Подобной наглости он совершенно не ожидал.
Полгода — это так скоро?
— Вообще-то у меня была такая мысль, подготовить одну, две казармы на сотню, другую человек, — невозмутимый Мишка в задумчивости полез чесать затылок. — Думал, как не думать. Да потом дела всякие отвлекли. Но о делах завтра. Сейчас уже поздно, так что завтра посмотрим, куда вас разместить. Сейчас переночуете в походных условиях, а завтра с утречка разберёмся.
— Ну-ну! — многообещающе покосился на парня Сидор.
Он тоже устал от всей его болтовни, да и день выдался тяжёлым. Хотелось просто отдохнуть, потому, как сил ругаться, или спорить, не было. В конце концов, ещё одна ночь, проведённая на голых камнях, мало чего изменит.
— Завтра, так завтра, — покладисто согласился он. — С утра покажешь, что за дела тебя так отвлекли, что ты не выполнил того, за чем тебя здесь оставляли. А пока спать пошли, — мрачно согласился он, чувствуя, что и сам начинает понемногу засыпать прямо на ногах, настолько его вымотал тяжёлый подъём в усадьбу.
Последний перед усадьбой участок дороги оказался сильно разрушен за прошедшее время когда за дорогой не следили. И добираться пришлось по полностью разрушенному старыми оползнями крутому скальному откосу. Так что тяжелогруженые воды на последнем разрушенном участке дороги пришлось вытаскивать в гору чуть ли не на плечах.
К тому же, путешествия по пыльным дорогам Приморья имели свои некоторые особенности в виде страшно досаждавшей людям неистребимой пыли, и непривычных людей быстро выматывали, особенно первые дни. А по прошлому опыту Сидор прекрасно знал, что в такую тяжёлую дорогу надо втягиваться постепенно. Тогда она становилась, как бы незаметна и уже так не выматывала.
Обустройство походного лагеря дело было привычное и с ним быстро справились. Так что, выставив дополнительные посты часовых, большой, с трудом разместившийся в развалинах усадьбы большой обоз, очень скоро погрузился в сон.
Как всегда в таких случаях, когда с вечера что-то сделано не так или неправильно, Сидор встал раздражённым. От лежания на голых камнях встал он не выспавшийся, с больной головой, ноющими костями всего тела и, откровенно говоря, злым, как собака.
И что больше всего его бесило — в том, что он так толком и не выспался, была чисто его вина. Он умудрился забыть на нефтебазе свой большой и толстый походный спальник из шерсти горных быков, или яков, по местному, который всегда спасал его от походных неудобств. И вспомнил об этом, лишь здесь, когда устраивался уже на ночь.
А ведь спальник был чудо как хорош. Помимо того, что в нём зимой на снегу невозможно было замёрзнуть, а летом он великолепно спасал от жары, так он ко всему прочему ещё, как оказалось, он и защищал человека от всяческих мелких кусючих насекомых, в обилии водящихся в местной, сухой почве.
Только сейчас он наконец-то понял, что же такого пытался ему втолковать старый горец, когда за бешеные деньги два года назад буквально всучил ему этот спальник. Понял то, во что ни тогда, ни потом так и не поверил, небрежно отмахнувшись, и в чём этой ночью убедился на собственной изрядно покусанной шкуре.
Оказывается, любая местная вошка обходила десятой стороной начинку, из которой был пошит тот спальник. И теперь, привыкнув за всё это время к отсутствию насекомых, он яростно чесался, раздирая кожу чуть ли не до крови, злобно костеря самого себя за собственную забывчивость.