— Чем же? — сердито прищурясь, рыцарь со злой, бессильной усмешкой смотрел на него. — Денег нет, и не будет. Возьмёшь в уплату пару баранов? — едко усмехнулся он. — Так они тощие, за лето так и не отъелись. Воды нет, нет и травы, нет и мяса. Да и не дам я тебе их, самому что-то жрать надо. Так с чего же тогда такое благоволение?
— А других всё равно нет. По крайней мере пока, — пожал плечами купчик. — Так что живите, сколько хотите. Платите только аренду. Хотя бы как за съёмное жильё.
Уедете вы, дом без людей быстро развалится. Ещё потом тратиться на ремонт придётся.
— А в этих краях это дорого! — скупо усмехнулся рыцарь, подивившись про себя наивности и какой-то детской, самонадеянной наглости этого покупного барона, открыто говорящему ему в глаза вещи, за которые в другом месте и в другое время рыцарь бы его просто убил.
Рыцарь умел это делать. Очень хорошо. Именно потому он и дожил до своих сорока лет, завёл семью и четырёх детей. И этого лопуха, что перед ним корчил из себя не пойми что, родовитого дворянина, он мог убить даже сейчас, в том неудобном положении, в котором сейчас находился. Но понял, что не может этого сделать. Он теперь неожиданно понял, что всем своим беззаботным видом хотел ему сказать стоящий напротив барон.
— "Если хочешь, чтобы твоя семья жила — соглашайся!"
И в этот момент рыцарь понял, что никогда не простит тому этого унижения и когда-нибудь убьёт его. За то, что тот сейчас вот так стоял перед ним, подбоченясь, а он, родовитый шляхтич из семьи старых поречных дворян, чьи предки никогда ни перед кем не склоняли головы, должен был сидеть перед ним, как слуга и смотреть в землю. Чтобы тот не заметил его ненавидящий взгляд. И терпеть. Терпеть унижение ради своей семьи, судьба которых находилась сейчас всецело в руках этого разбогатевшего торговца, за свои грязные деньги купившего где-то дворянский титул.
А то, что этот барончик был из купцов, рыцарь понял с первого же взгляда.
Манеры!
Манеры, речь и поведение трусоватого простолюдина. Простолюдина, выбившегося сначала в богатые торговцы, а потом купившего себе титул у какой-нибудь разорившейся семьи. И теперь думающего, что он хозяин всего, что добывали и строили веками совсем не его предки, а предки тех, чей титул он нагло присвоил, а теперь присваивал и их имущество.
А то, что этот купчик трус, рыцарь даже не усомнился, глядя на многочисленную, до зубов вооружённую охрану, рассыпавшуюся по усадьбе и взявшей в кольцо его и всю его семью.
В душе рыцаря ворохнулась ненависть, лютая ненависть родового обедневшего дворянина к плебею, рвущемуся в паны.
— Не надо, — усмехнулся стоящий напротив барон, глядя прямо в глаза рыцаря. — Не надо меня убивать. Хотя бы по двум причинам.
Первая. У вас всё равно ничего не получится. А вторая — если вы попытаетесь убить меня, я убью вас и всю вашу семью.
Причём вы даже ничего сделать не успеете, — скучным голосом добавил он.
"Блин, — со злостью думал Сидор, глядя на сверкавшего глазами рыцаря. — Ну до чего же все эти местные рыцари тупые. Все их мысли написаны на их роже аршинными буквами, и каждый раз все как один удивляются, откуда я знаю, что они хотят сделать. Наивная простота".
Да у вас, сударь, на лице написано, что вы хотите меня убить, — с мрачным видом заметил он, глядя на молчаливого, подобравшегося рыцаря, глядящего на него пустым, ничего не выражающим взглядом матёрого убийцы.
Итак! Выбор за вами. Не будем играть в демократию и входить в ваше тяжёлое положение. Будем считать, что мне плевать на него.
Вам плевать на меня, а мне плевать на вас.
Так вот к вашему сведению. Только слепой не видит, что весь ваш вид и вид вашей семьи буквально кричат о том, что у вас нет и не может быть денег. И нет давно.
Поэтому, я не буду приставать к вам с какой-то дурацкой арендой, да ещё за пятьдесят последних лет. Тем более, что с вас и взять то нечего. А бараны ваши тощие мне и даром не нужны, ешьте их сами.
Нет таких доходов, чтобы было из чего платить, — скупо усмехнувшись, повторил рыцарь. — Нет и не будет, — жёстко отрезал он, невольно переходя на агрессивный, резкий тон.
Казалось, человек, стоящий напротив, даже не заметил агрессивных ноток, явственно проскользнувших в голосе рыцаря. Тем не менее, даже рыцарю, было хорошо видно, что этот человек хотел от него чего-то добиться.
Задумчиво почесав макушку, он внешне как бы лениво поинтересовался.
— А не хотите отработать? Я человек непоседливый, не сидящий на одном месте. И уж тем более не собираюсь сидеть в этом городе. И вообще, у меня в другом месте свой дом, жена, усадьба….