Хорошо, что Маша и Белла это прекрасно понимали, и не стали входить с городскими властями в контры, просто молча, без скандала уступив.
— Нас нагнули на глазах у всех. А мы смолчали, — тихо пробормотал Сидор себе под нос. — Теперь будет очень трудно работать в городе. Это не есть хорошо.
Всё, чего добились за последний год, рухнуло. Конечно, нас все пожалеют, не без того. Мол, пострадали ради общества и всё такое. Но за глаза будут презирать, что дали себя прогнуть.
— М-да, — задумчиво хмыкнул Сидор. — В глазах всего Ключёвского общества мы серьёзно упали.
Посидев немного в глубокой задумчивости, Сидор достал из потайного кармана у себя в куртке ещё одно письмо и углубился уже в его изучение.
Впрочем, этого можно было и не делать. Он и так помнил весь текст, чуть ли не наизусть.
Письмо было от Ведуна, догнавшее его с посыльным еже на перевале Басанрог в последний день. Письмо с детальным, чётким перечнем его планов.
Ведун вёл свою персональную сольную партию в своём Территориальном Совете и отыграл её на все сто процентов, добившись того чего ему надо. Снятия блокады и привязки интересов амазонок к экономическому развитию города. Благое дело.
Только вот сделано всё было за счёт их компании и без каких-либо компенсаций.
И как теперь посчитать моральный урон, понесённый их компанией, даже в голову не приходило. Одно было кристально ясно. Будет трудно. Ближайшее время будет очень трудно. И как преломить сложившееся у всех впечатление, что их можно безнаказанно прогнуть было пока непонятно.
Раздражённо хмыкнув, Сидор опять вернулся к Машиному письму.
Там дальше теми же скупыми словами было сказано, что Городской Совет: "Принимая во внимание результат усилий их компании по снятию блокады", предложил их клану ввести своего представителя в Городской Совет с правом совещательного голоса. Мол, в виде компенсации за понесённые ими ради интересов всех потери и бла-бла-бла.
С этаким издевательским подтекстом, мол: "Всё что можем, всё что можем"….
Короче, отыгрались на них за перевал по полной.
На что она, при полной поддержке Беллы, отказалась. Хватит! Сидеть бесправной попкой на собраниях и лишь беззубо вякать, не имея никаких прав реально влиять на принятие решений и на их исполнение — нет уж, это не для них.
На этот раз, видимо для разнообразия, матерная фраза в конце фразы отсутствовала.
А дальше опять пошли мрачные сетования на то, что они опять оказались элементарно не готовы к изменившимся обстоятельствам.
Стоило только в городе стать широко известным, что амазонки сняли речную блокаду, как весь город буквально сошёл с ума. И чуть ли не в тот же день в низовья Лонгары ломанулось практически всё свободное взрослое население города, а дома остались одни лишь убогие ни на что не годные работники. В связи, с чем у них опять открылась колоссальная вакансия по рабочим местам на заводах, спешно заполняемая необученными подростками из баронского обоза. И больше всего, как водится, пострадали водочные производства.
И не иначе как насмешкой тут можно было расценить обращение посольства амазонок к Городскому Совету, с просьбой о возможности заказа на заводе их компании нескольких десятков стационарных пулемётных пневматических систем для пограничных крепостей.
Прекрасно, будучи осведомлены об их проблемах с рабочими, иначе, как издевательством со стороны амазонок, это и назвать было нельзя.
Узнав вероятные сроки изготовления — весна будущего года, не раньше, они сочувствующе покивали головами и отдали заказ на сторону. И теперь огромный, дорогущий, архи выгодный заказ на сорок пневматических пулемётных систем уплыл мимо их носа большей частью в руки Кондратия Стальнова, а меньшей достался Демьяну Богат, двум их заклятым конкурентам.
Дальше опять на полстраницы шли сочные матерные выражения, буквально впавшей в истерику Маши, с обещаниями в другой раз оторвать ему все выступающие части тела, несмотря на горячие просьбы о его помиловании от её подруги Беллы, если он, хотя бы один раз ещё пожалеет эту сволочь, Кондрата. Который теперь ходит по городу гоголем и свысока, насмешливо посматривает на неё. Да ещё и подкалывает с этим заказом, мерзавец!
О сумме доставшегося ему контракта можно судить хотя бы по тому, что только у них, и одной лишь меди он попытался заказать на сумму не менее ста тыщ. Пришлось послать. Хоть медь у них есть, а денег, как всегда, нет.