Ну-с, и что мы имеем? Четыре тысячи амазонок, — уже более серьёзно задумался он. — А стоит ли вот так сразу сводить их всех вместе? Ответ однозначный — нет, не стоит.
Полторы тысячи пришло — убрать оттуда полторы. Куда? В Приморье, конечно. Пусть сидят и ждут прибытия кораблей десанта. Пусть лучше на трассах поторгуют, денежку, хоть малую нам заработают.
Четыре тысячи! — Сидор в задумчивости запустил пятерню в свои волосы и яростно подёргал шевелюру. — Блин! Чуть ли не половина бывшего списочного состава прошлого легиона Речной Стражи. А с учётом отсутствия служб обеспечения, функции которых фактически выполняет наша компания, так практически все линейные части. Полный списочный состав. Чудовищно много для нашего тощего кошелька и страшно мало для наших потребностей, даже там, на Великом Озёрном Пути. Да ещё и этот облом с заказом от амазонок. Уж эти-то денежки нам бы точно не помешали.
Нет, — покачал он головой. — Надо разбивать отряды амазонок на части и использовать по отдельности. Нефиг им вместе собираться.
Дальше в письме шли одни грустные слова, что нужно золото, золото, золото. Много золота. И единственный источник его поступления на данный момент это торговля с Приморьем, поскольку по реке они ничего отправить не могут. Есть лодьи, свои собственные, уже без всяких привязок к тем амазонкам, те самые двенадцать штук, что занимались перевозом обоза барона с низовий Лонгары в Старый Ключ, но нет к ним экипажей.
Все подготовленные ранее группы матросов отправлены на озёра, осуществлять проводку караванов с рудой и набираться опыта. Там дикая нехватка бойцов из-за активизации ящеров. И на все нужды обученных людей опять не хватает.
И ни с кем из городских речников ей не удалось договориться о доставке их товаров в низовья Лонгары. Все везут только своё. Все лодьи, шнявы, рыбацкие баркасы, лодочки и плоты, бывшие ранее в городе, ушли в низовья, под завязку, под самые борта набитые залежавшимся в городе товаром. И места там для их товаров не нашлось.
После того как Совет столь бесцеремонно обошёлся с ними, а они молча утёрлись, отношение к ним в городе серьёзно изменилось. И если раньше ещё хоть как-то проявлялись признаки уважения, то теперь с ними окончательно перестали считаться. Словно они в глазах всех превратились в парий.
Даже Дюжий попытался было расторгнуть заключённый контракт на работы.
Пришлось сунуть ему под нос подписанные им же самим бумаги. Атаман увял, но столь злобно зыркнул, что у неё зародились серьёзные сомнения в действенности достигнутых с ним соглашений. Хорошо, что пока его сдерживает Малой, второй атаман, имеющий вес в нанятых Сидором бандах. Только это и спасает пока от окончательного развала всего и вся.
"Вот так вот, дорогой друг Сидор. Всем в первую очередь только своё!", — шла мрачная присказка в конце.
Город пуст, словно по нему прокатилась чума.
— "Знал, что будет трудно. Но чтоб настолько — даже не догадывался. А мог бы", — мрачно констатировал для себя Сидор.
Отложив в сторону письмо, Сидор устало зевнул. Поздно. За окном давно уже полночь, а он всё не спит.
"Надо завязывать с этими полночными посиделками, — пришёл он к окончательному выводу. — Завтра опять рано вставать, и опять будет с самого утра голова трещать, с недосыпу".
"Спать-спать-спать, — устало зевнул он. — Утро вечера мудренее", — успел ещё подумать он, проваливаясь в сон.
Впрочем, снов он давно уже не видел. Никаких.
Глава 11 Город и Старшина, или Старшина и город
Простой воскресный день первого месяца начала зимы удивительным образом совпал с праздничным днём в доме Городского Головы. И по этому случаю с самого раннего утра в доме Сильвестра Андреича Косого царило необычное для столь раннего часа оживление — на сегодня были назначены крестины его долгожданного внука Ванечки. Первого сына его младшенького и самого любимого сыночка Аркаши. И теперь ничего не подозревающий по своему несмышлёному, грудничковому возрасту Иван Аркадьевич Косой, внук Главы города Старый Ключ, готовился вечером принимать гостей. И для этой важной цели усиленно набирался сил, тихо посапывая рядом со своей молодой мамашей — бывшей амазонкой речной стражи Имры Строгой, в замужестве Имры Косой.
Правда, злые языки возводили гнусный поклёп на его младшенького, говоря, что тот оказался абсолютно безхарактерным мужичонком и попал под каблук и полный контроль со стороны своей юной жены. И теперь не то, что выпить лишнюю стопку боялся, но даже смотреть в ту сторону не смел. Даже смели имя их родовое ломать, ёрнически называя сыночка Аркашу — Строго Косой. Хотя, Голове нравилось, хоть он и ворчал часто по этому поводу.