Хорошенько запомните это, господин временно пока Голова. Впрочем, как и все остальные, — окатила она весь зал ледяным взглядом. — Я никому подобного не позволю.
И я думаю, что ваше последнее предложение толковое и имеет место быть, как говорит в таких случаях мой муж. Лучше танцевать, чем воевать. Хоть вы мужчины предпочитаете и обратное.
Медленным, плавным, каким-то тягучим движением опасного хищника поднявшись, она с холодной улыбкой на лице спокойно попрощалась с членами Совета и не спеша вышла из зала совещаний, напоследок ещё раз пообещав придумать что-нибудь, чтоб приструнить разгулявшихся гостей.
Несколько минут после её ухода в комнате царило ошалелое молчание.
— Уф! — с тихим хлюпаньем, Голова медленно провёл ладонью по лицу, стирая выступивший там обильный пот. — Думал, сейчас голову снимет. Гадюка! Нет, кобра! — тихо, с отчётливо различимыми обречёнными паническими нотками в голосе проговорил он. — Как есть кобра, — обречённо выдохнул он.
Скрывать ото всех, что он до судорог боится эту бабёнку, Голова даже не пытался. О том в городе давно было всем известно, но никто его не осуждал. По крайней мере, открыто. Слава непревзойдённой мечницы, приобретённая баронессой во время мятежа амазонок, ставила её вне общего ряда. И бояться такого воина, не бабы, а именно воина, никому было не зазорно. Такое поведение наоборот, говорило об уме и предусмотрительности Головы, и никак о трусости.
Дождавшись, когда все в Совете, накоротке предварительно согласовав время, место и сроки будущего бала, разойдутся, Голова, прихватив со стола недописанные протоколы собрания и сердечно распрощавшись со всеми, поспешно забился в свой кабинет.
— Фу, — тяжело перевёл он дух, бросая ненужные уже бумаги на стол и с облегчением, откидываясь на высокую, глухую спинку. — Наконец-то.
— Наконец-то, что? — раздался из противоположного, тёмного угла комнаты чей-то голос.
— Что? — подскочил от неожиданности Голова. — Что? Кто здесь?
Тихий звук чиркнувшей по тёрке коробка спички и небольшой вспыхнувший огонёк разорвали сгустившуюся по углам кабинета Головы темноту и перед растерявшимся от неожиданности Сильвестр Андреичем предстали оба его товарища.
Слева от него угадывался тёмный грузный силуэт Боровца, а справа, склонившись над распахнутым настежь тёмным и давно остывшим зевом топки обогревательного щитка, виднелась повёрнутая к нему спиной сутулая, худая спина Старосты. В руках тот держал зажженную только что спичку, собираясь разжечь сложенную в топке печки аккуратную горку лучины.
— Ну, — раздался с его стороны голос, — говори что задумал. К чему этот дурацкий бал?
— С вами заикой на всю жизнь останешься, — Голова устало провёл ладонью по лицу, стирая выступивший пот.
— То, что ты до судорог боишься этой бабы, беды в том нет. Все умные люди её боятся. И я в том числе, — сухим, бесцветным голосом проговорил Староста. — А дураки не в счёт. Но это не меняет ничего из того, что нам теперь надо что-то делать с этим твоим спонтанным предложением. Вопрос — что?
— Проводить бал, — басом из своего угла отозвался Боровец. — Это уже однозначно и не обсуждается. Обсуждать здесь мы можем время и место, но никак не сам факт танцев. Надеюсь, это всем понятно.
— Непонятно другое, — развернулся в его сторону Староста. — Как нам избавиться от рыцарей. Да-да, избавиться! Но избавиться так, чтоб не накликать на себя месть со стороны всего поречного рыцарства.
Надеюсь, вы все здесь прекрасно понимаете, что если мы, хоть пальцем кого-либо из этих сопляков тронем, всё, подчёркиваю, всё низовое поречное рыцарство наш город сотрёт с лица земли. И совсем не в фигуральном, а в совершенно прямом физическом смысле. Буквально! Сровняет город с землёй и всю округу засыплет солью, чтоб и века спустя на этом месте ничего не росло. И у них это получится, не сомневайтесь, потому как тягаться с разозлёнными рыцарями нам не по силам. Сколько их и сколько нас, даже с учётом помощи низовых левобережных городов.
— Надеюсь, всем собравшимся это ясно?
Обведя молчаливых товарищей напряжённым внимательным взглядом, Староста сухим, жёстким голосом продолжил:
— Раз это понятно, то я тебя слушаю, — повернулся он к Голове. — Отвечай. Что ты там задумал, предлагая этот дурацкий бал, да ещё какие-то глупые соревнования по песням с плясками?
— Соревнования может быть и дурацкие, — пересохшими губами, запинаясь, пробормотал Голова. В мозгу его судорожно билась мутная, не определившаяся ещё до конца мысль, за хвост которой он никак не мог ухватиться. — Но результат будет именно тот, что нам нужен.