Тяжело переваливаясь с боку на бок, следом за пареньком на поляну выбрался большой бурый шатун. Вид медведя был страшен. Исполосованная длинными, кровоточащими шрамами грязная, сбитая в колты густая, когда-то бурая шерсть, была вся покрыта неряшливыми комками тины и болотной грязи.
На спине его горбился огромный, крепко привязанный к телу медведя широкими крепкими кожаными ремнями большой тюк тёмной, грязно-буро-серого цвета материи, на верху которого выделялось маленькое, светлое пятно.
Это был замотанный в какие-то грязные серые тряпки рыжий лис. Такое же, как и у медведя, перепачканное в болотной грязи и тине его неподвижное, привязанное к тюку грязными, разлохмаченными верёвками маленькое тельце не подавало признаков жизни. Тем не менее, оба его товарища, медведь с человеком подростком, не обращали на сей факт никакого внимания, просто принимая как данность что тот был без сознания.
— Где-то здесь, — тихо проговорил паренёк. Тихий, согласный рык медведя был ему ответом.
— Ну и что, что рано, — недовольно проворчал паренёк, сердито покосившись на медведя. — Зато отдохнём немного перед встречей и раны рыжему промоем и ещё раз перевяжем. Там под дубом и копанка должна быть. Наконец-то попьём нормальной, ключевой воды, а не той болотной тухлятины, чем эта горелая деревяшка нас всю дорогу поит.
— Знаю, знаю, — сердито проворчал паренёк, покосившись куда-то в сторону. — Ну не встретилось никакого ключа по пути и что нельзя было из болот выбираться. Но ведь можно же было на короткое время выбраться из болот на сушу и поискать.
— Нельзя, нельзя, — тихо проворчал он, виновато покосившись на сердито что-то рыкнувшего медведя. — И так еле оторвались, а с водой бы нас точно тогда замели.
— Вот, — замер он на миг на краю поляны, настороженно окидывая лесной луг перед собой внимательным, всё замечающим взглядом. Чистый, нетронутый наст перед ним белел девственной белизной. — Пришли. Мы на месте. Вот и дуб. А где-то там под корнями и копанка должна быть.
— Горелая деревяшка идёт первая, — проскрипело что-то сзади них. — Чтобы проверить, нет ли там чего угрожающего всяким неблагодарным человекам.
— Да ладно тебе Сучок, — виновато обернулся назад паренёк. — Что ты сразу в бутылку лезешь?
— Это ты постоянно лезешь во всякие непотребные места, — проскрипело сзади какое-то странное, непонятное существо.
Внешне оно было совершенно несуразно. Невысокого роста, оно всё было какое-то изломанное, чёрно-серое, покрытое чем-то странным, отдалённо напоминающим кору старого, обгорелого, дерева.
— А Леший, настоящий Леший, — ту же поправилось странное существо, — всегда знает, что творится вокруг.
— Особенно, горелый Леший, — коротко хохотнул парёнёк под одобрительный тихий рык медведя.
— Вот и сейчас он знает, что нас окружают вооружённые человеки с теми зверьми, что две недели назад загнали нас в эти болота, — сердит покосилось в его сторону существо.
— Спокойно, — уверенно поднял он руку вверх. — Свои.
— Свои, я сказал! — ойкнул он, резво отпрыгнув в сторону от вонзившегося у его ног короткого арбалетного болта.
— Ты! — завопил он в ужасе, уже не сдерживаясь, когда второй, точно такой же болт со смачным хрустом вонзился в густой дёрн у его ног. — Сказал же, свои!
— Свои дома спят на печи. Зубами к стенке, — суровый мужской голос, из-за спины сбившейся в кучу компании, немного разрядил мгновенно накалившуюся обстановку.
— Колька, опусти зброю! — всё тот же голос из кустов, сурово одёрнул паренька, направившего небольшой, взведённый арбалет в сторону голоса из кустов.
— Опусти кому говорят. Не балуй.
— Ты кто? — холодным, лишённым эмоций голосом спросил паренёк. — Обзовись именем, или спускаю курок.
— Тише, тише, скаженный…
По осторожному шевелению в кустах, сопровождаемому медленным поворотом ложа арбалета в сторону звука, стало понятно, что так и не ответивший человек осторожно выходил из-под выстрела.
— Совсем ты парень какой-то дурной стал, — вдруг с внезапно прорезавшимися мальчишескими нотками в голосе, пожаловался человек за кустом. — Да я это, я, Марфы портомойки с портового конца племяш. Андрюха Зелёный, не узнал, что ли?
— Покажись, яколка.
Всё с теми же спокойными, совсем не угрожающими, но какими-то мёртвыми, обещающими нотками в голосе, паренек чуть шевельнул арбалетом.
Осторожно раздвинув ветки скрывающего фигуру человека куста орешника, следом за странной компанией, на поляну выбрался вооружённый коротким копьём и висящем на боку коротким мечом, человек.