Темные очки вновь отразили солнце. Рыболов положил удочку на подлокотник.
— Не спешите радоваться, мсье Грант. Господни жернова мелют медленно, а те, что не Господни — еще и с немалой выдумкой. На второй ваш вопрос, так и быть, отвечу… Пригласил бы присесть, да некуда.
— Спасибо! — Кейдж умостился прямо на берегу, среди редкой травы, и достал блокнот. Сидящий в кресле покосился без особой радости.
— Записывать собрались? Валяйте, юноша. Чтобы не прослыть невежей, представлюсь. Сейчас я — Огюст Брока, французский гражданин. Но вам уже наверняка доложили, что моя настоящая фамилия — фон Брок. Я — эльзасец. Когда нас оторвали от Фатерланда, решил не уезжать. В Германии таким, как я, калекам, пришлось очень плохо. Двоюродный брат, местный уроженец, завещал мне эти руины. Теперь живу здесь, и меня все дружно ненавидят…
Помолчал — и внезапно оскалился стальными коронками.
— Пусть!.. А теперь ваш вопрос, мсье Грант. Эти люди не боятся, а знают. Что именно? Вы слыхали, юноша, о Господнем милосердии? Так вот, его здешние аборигены лишены, причем по собственной вине. Проще говоря, Бог от них отступился. И теперь ничто не может защитить их от мести — за только что помянутую вину. Осознавать такое, согласитесь, страшно.
— Это правда? — осторожно поинтересовался Крис.
— Во всяком случае, они так считают. А правда или нет, можете узнать сами.
И рыболов вновь взял удочку.
Человек в зеленых нарукавниках слегка замешкался, сверяя строчки на конверте с тем, что написано в паспорте, затем поднял равнодушный взгляд.
— Распишитесь, майн герр!
Харальд Пейпер, стараясь не торопиться, вывел в нужной строфе тщательно заученную чужую роспись.
…Тридцать семь… тридцать восемь… тридцать девять… сорок…
Как только зашкалит за шестьдесят, можно начинать волноваться. А если прямо сейчас возьмут за локти, то и волноваться незачем. Подпольщики горят прежде всего на связи, он будет не первым и не тысячным.
— Прошу!
Скучный серый конверт, несколько печатей, исходящий номер. Обычная служебная рассылка, хоть и не слишком обычным способом. На месте этого, в нарукавниках, гауптштурмфюрер уже доложил бы начальству.
…Сорок восемь, сорок девять, пятьдесят…
— Спасибо!
И — не забыть улыбнуться.
Паспорт настоящий, прежнему владельцу уже ненужный. Сын колдуна обзавелся им еще год назад. Может, и узнали, но едва ли очень удивились, у некоторых его сослуживцев уже собрались целые коллекции. Все равно риск, как и поход на Главный почтамт средь бела дня. В толпе даже пистолет не достанешь, а достанешь — не убежишь.
…Пятьдесят девять, шестьдесят один… Уже не страшно, если не стерегли возле окошек «До востребования», значит, слежки нет. И не должно быть, он, Пейпер, просто параноик, как уже сказано.
— Я два раза подавал прошение на въезд в СССР, — бледно улыбнулся Агроном, рассматривая очередной документ. — Хотел устроиться на какую-нибудь животноводческую ферму в Грузии или в Украине. Не пустили, и я очень расстроился. А сейчас думаю, что к лучшему. Стал бы фигурантом вашего, Харальд, «Треста».
«Вашего» не было оговоркой, и сын колдуна ответил серьезно.
— Очень вероятно, рейхсфюрер. «Тресту» нужны были контакты в Германии. В том-то и прелесть замысла! Под видом борьбы с эмиграцией создается структура для подготовки государственного переворота и последующего удержания власти. У них бы все получилось, если бы не смерть Дзержинского.
Агроном сбросил ненужную улыбку с лица.
— Я постараюсь прожить подольше.
Ингрид ждала там, где и велено: слева от главного входа, чуть в стороне. В руках — букет астр, шляпка (из чемодана, что побольше) чуть сдвинута на левое ухо, скромное серое пальто. Цветы — старый проверенный трюк, человек с букетом вызывает на порядок меньше подозрений. Стоит такая возле фонаря, мечтает о чем-то своем, а вокруг кружат первые желтые листья. Кто заподозрит?
Харальд прикоснулся рукой к шляпе, подавая сигнал. Все в порядке, светлоглазая! И побрел себе, стараясь не хромать, по Ораниенбургштрассе. Встретиться договорились у станции метро, где людей побольше. Всерьез учить Ингрид оперативной работе он не собирался, но пусть слегка прочувствует, камрад Вальтер Эйгер!
Да, подполье горит прежде всего на связи. И ничего с этим не поделать — в обычном случае. Бывают, однако, и необычные.
— Представьте себе, Ингрид, огромную контору, которая прямо-таки тонет в бумагах. Где-то в уголке сидит человечек и готовит рассылки — по пятидесяти адресам еженедельно. Адресов постепенно прибавляется, по одному, по два. Кто этим заинтересуется?