— Значит, они создали свой орден в 1850-м, — негромко проговорил Марек. — «Бегущие с волками». Если, конечно, картинке верить.
За голосом парень следил, а вот за плечами — нет. Картинок на странице две, и обе хоть куда. Слева — трое хмурых рыцарей в средневековых латах и глухих шлемах, справа — длинноволосые девушки в белых платьях, а вокруг них — огненное коло и еле различимые волчьи силуэты.
Мухоловка загнула палец. Девушек ее союзник заметил, а «Братство Грааля» вниманием обделил. Случайность?
…Огненный смерч исчез, остались лишь тьма и боль. Пчелиные жала! Нет, хуже. Так кусает ядовитый паук. Тарантул!..
— Бо-о-оже! Да это же «Приключения Гулливера»! Остров Лапута!..
Анна Фогель улыбнулась. Сама она отреагировала не менее бурно. То ли еще будет, агент Кай!
— Давайте и я посмотрю.
Встала, подошла ближе, заглянула через плечо.
…Маленькие люди, неровная земля. Холмы, скалы, деревья. А над всем этим, закрывая небо, огромный летающий город. Только не Лапута, внизу была подпись, ныне стертая намертво. Но первую букву прочитать можно: «М». А год уцелел.
— 1875-й, — констатировал Марек. — Кто-то к ним пожаловал в гости…
Сами гости — на следующих картинках. Люди как люди, только одежда непривычная, более похожая на пляжные костюмы. Несколько портретов, один — в узнаваемом летном шлеме. А год-то 1881-й!
Мухоловка уже поняла, почему покойная ландграфиня не решилась писать мемуары.
Секретный агент Кай, между тем, явно увлекся и принялся листать страницы. Анна, не желая мешать, отошла на шаг. Уже ясно, что почти все в альбоме для Марека — новость. Но только почти.
Смотри, капитан, смотри!
И тут его плечи дрогнули. Марек на миг закрыл глаза, откинулся на спинку стула.
— Я могу выйти, — негромко проговорила Мухоловка, но странный голландец покачал головой.
— Нет! Взгляните, Анна.
Эта картинка ее тоже заинтересовала. Очень красивая девушка, молоденькая, губастая. Вокруг — черная траурная рамка, сзади острый силуэт ракеты, почти как в фильме Ланга «Женщина на Луне». Дата и надпись стерты, уцелела лишь последняя строчка. «R.I.P.» — Requiescat in pace.
— Но она… Она жива! — растерянно проговорил парень. — При посадке у нее отказал двигатель…
Анна Фогель поняла, что шутки кончились. Крепко взяла за руку, сжала пальцы.
— Ландграфиня умерла два года назад. Исходите из этого, Марек. И — считайте, что я ничего не слышала.
— Два года назад. Вы правы, — он тряхнул головой, улыбнулся. — А слышать — слышали. Кто меня просил помочь ящерице?
…Рядом с рисунком — непонятное что-то. Слева черное, синее — справа. Извилистая белая молния между ними, вместо острия — острый излом. И две белых буквы посреди — «В» и «О».
— А теперь выкиньте все из головы, Марек, и представьте, что нас с вами укусил тарантул. Ущипнуть ради достоверности? Ма-а-рек!.. Нет, так не годится, будем лечить. Прежде чем бороться с тарантулом, пройдем обязательную программу. Сейчас я выброшу к дьяволу трость… Танго умеете танцевать? Отлично! Встали прямо, плечи расправили… Руки! Темп ровный, 33 такта в минуту… Y-uno! Y-dos!..
— По-зор! По-зор! Мра-ко-бес! По-зор! Мра-ко-бес!..
Для большого города сорок человек — не толпа, их без труда можно усадить в один-единственный автобус. Но репортер Кристофер Грант считать умел. Если сравнить население Авалана и (отчего бы и нет?) Парижа, после чего умножить четыре десятка на соответствующий коэффициент…
А немало!
— Требуем соблюдения закона! Обуздать фашистского наймита! Позор! По-зор! По-зор!..
Площадь Святого Бенедикта разрублена толпой пополам: сзади и впереди, к собору ближе, пусто, в центре — ровная фаланга в два ряда. Почти все — мужчины, вид суровый, мрачный. Слева и справа — красные знамена, одно при серпе и молоте, второе — просто. Плакатов четыре, на двух — краткое «Позор!», на третьем — жуткое чудище в сутане, исполненное в три краски, четвертый же, пусть и невелик, зато густо исписан. Жаль, буквы мелкие, но сверху вполне читаемое: «Унять политического бандита и провокатора!».
— Товарищи! Предлагаем установить постоянный пикет возле этого очага мракобесия. Пусть граждане Авалана знают, кто главный реакционер в городе!