— Точно! — выдохнул он.
Мари-Апрель покачала головой.
— Защитники этой башни верили в промысел Божий. Мы с тобой люди современные… Так давай поверим Эйнштейну. Запутались в трех измерениях — ищем четвертое!
Оглянулась, кивнула в сторону трещины.
— Ты меня подсадишь, а я тебе руку подам. Внутри можно спрятаться. А в сумочке у меня — фляжка с граппой. Понял, маловер? Ну, чего стоим?
И Кристофер Грант шагнул в четвертое измерение.
Харальд Пейпер отпустил такси чуть не доезжая до Парижской площади возле первой же попавшейся витрины. Сомнительных заведений, спасибо Колченогому, на Унтер-ден-Линден давно уже нет, и самый бдительный таксист ничего не заподозрит. А вот если проехать дальше через площадь и повернуть строго на запад… Что делать нормальному человеку на Вильгельмштрассе?
Паранойя ласково улыбалась.
…«Контакт» в Министерстве авиации был старый и не слишком полезный. Мелкого чиновника поймали на такой же мелкой мерзости и, ткнув носом, заставили расписаться в бумажонке под соответствующим грифом. Многого не потребовали: список фамилий под номерами, назначено, прибыл, убыл. Обычная ячейка в густой сети. Ловись, рыбка, большая и малая!
Гауптштурмфюрер звонил по нужному номеру не слишком часто, но регулярно, чтобы не забывали. Никакого риска, главное, не говорить по телефону-автомату больше сорока секунд. Для «контакта» же он безлик и безымянен. Пароль, нужный номер — и новости вкратце. Сеть густа, несть числа ячейкам, однако эта считалась ценнее прочих. Не слишком легко достучаться до конторы Толстого Германа!
Сын колдуна давно уже не пытался искать обычную человеческую логику в поведении партийных вождей. Чистый Дарвин, хоть книжку пиши. А для зверья главное сила, подкрепленная клыками и когтями — и конечно же вид, чтобы стаей не ошибиться. Еще с югенбунда молодой национал-социалист научился различать два основных: шакалы и волки. Однако, тоже строго по Дарвину, виды не оставались неизменными. Волк превращался в шакала, а тот, пугая стаю, внезапно отращивал волчьи клыки. Но шакалов с каждым годом становилось все больше, и для волков настали плохие времена. Самые сильные, Рем и Штрассер-старший, погибли, Рудольф Гесс, а с ним целая стая помельче, поспешили накинуть шакальи шкуры.
Фюрера сын колдуна волком не почитал. Разве что вервольфом.
Агроном, поначалу не слишком клыкастый и сильный, очень рисковал. Сразу после чрезвычайных декретов января 1933-го кто-то на самом верху скомандовал «Ату!». Пришлось прятаться, петлять и огрызаться. Вроде бы отбился, даже сумел войти в тесную стаю вожаков. Но самым сильным по-прежнему оставался Главный Волк — Герман Геринг.
Сослуживцы, поверив болтовне, любили повторять, что Толстый Герман уже не прежний, и самое ему место — в витрине музея национал-социализма, и то в виде чучела. Гауптштурмфюрер думал иначе.
На Вильгельмштрассе было не слишком людно, и Харальд старался не смотреть по сторонам. Знакомых в министерствах и посольствах у него не слишком густо, но нарваться всегда можно, как и на слишком бдительных шуцманов. Хорошо еще, не вечер, тогда бы точно остановили, хотя бы у британского посольства. Но сейчас ясный день, и сын колдуна без всяких помех дошел до серого корпуса, издалека похожего на саркофаг с крышкой, первого из многих. Кое-что еще достраивалось, но уже сейчас злые языки прозвали то, что получилось, Соломоновым Храмом. Толстый Герман, истинный ариец королевских кровей, узнав об этом, смертельно обиделся за любимое детище — Имперское министерство авиации. Харальду же скопище больших и малых саркофагов сразу же напомнило тюрьму Шпандау. Даже цветом — один в один.
Оставалось найти нужный вход, но возле него не останавливаться, пройти дальше — и свернуть за угол, к автомобильной стоянке. Там и подождать. Не слишком долго, совещание должно закончиться с минуты на минуту…
Колченогий прожил бы еще долго, если бы не цеплялся за кресло гауляйтера Берлина. Хозяин имперской столицы мешал многим, но прежде всего Главному Волку и Агроному. Оба — смертные враги, однако закон Дарвина допускает и не такие чудеса. Козел, тоже рвущийся в волки, был уверен, что поиск «марсианской» техники — прежде всего удар по излишне зарвавшемуся министру авиации…
Есть!
…Девушка шла между двумя военными, молодыми крепкими парнями в летной форме. Сама в штатском, скромный серый плащ, маленькая шляпка. Улыбалась, о чем-то рассказывала. Один, званием постарше, хотел взять девушку под руку, но получил щелчок в лоб. Сын колдуна усмехнулся и поспешил отойти подальше, за долгий ряд авто.