— Прошу не двигаться, — очень вежливо попросил Не-Марек, вынимая из-под газеты «парабеллум». — Потом, если будете живы, обязательно извинюсь.
Встал, шагнул ближе, всмотрелся в лицо. Взгляд чужой, незнакомый и очень недобрый, словно в тело капитана вселился подкарауливший его бес.
— Минуточку… Фройляйн, произнесите какую-нибудь фразу. Можете меня обругать.
Отчего «фройляйн», ясно, она поздоровалась по-немецки. Все прочее тоже, к сожалению, не загадка.
— Почему не по форме одеты, гауптштурмфюрер? Неужели стесняетесь?
Не-Марек отшатнулся.
— Вот и не верь в гаитянских зомби. Сестра-Смерть!..
Пистолет не опустил, напротив, прицелился получше, точно в лоб. Закусил губу (один в один Марек!), подумал немного.
— Пытать не в моих привычках, госпожа Анна Фогель. Я не добр, но, знаете, брезглив. Поэтому буду спрашивать, а вы — отвечать. Пойму, что лжете, — выстрелю. Увижу, что лжете, — выстрелю. Вы меня поняли?
Секретный агент Мухоловка не испугалась и не слишком удивилась. Ситуация штатная, инструкциями предусмотренная. Провал — и потрошение. Рекомендуемый образ действий — в зависимости от того, кто перед тобой. А перед нею Марек, такой же умный, только успевший послужить в СС и выжечь все лишнее из души. Так чего тянуть?
— Надоели торговые чванные флаги, — негромко проговорила она. — И на каторжных страшных понтонах огни!
И закрыла глаза, готовая шагнуть на знакомое серебро бесконечной небесной дороги. Может, когда-нибудь, через квадрильон лет, они с Квентином встретятся на пути в Небеса. Узнают ли друг друга?
…Тьма — без просвета и надежды. И голос из тьмы.
— Ассасины Станисласа Дивича… Ну вас к дьяволу, Мухоловка! Садитесь за стол, только не делайте глупостей. Брат придет, с ним и решим. А я, пожалуй, заварю еще кофе.
Гауптштурмфюрер СС Харальд Пейпер листал альбом, неспешно, страницу за страницей. На нее даже не смотрел, но пистолет лежал рядом, и Анна понимала, что в любом случае — не успеть. Сама тоже не бездельничала, массировала руку. Это младший брат разрешил.
Молчала. За кофе, правда, не забыла поблагодарить. Не капитанский, но тоже превосходный.
— Спятить можно, — рассудил наконец Пейпер, закрывая кожаную обложку. — Толстый Герман, Толстый Герман! С кем же ты связался? Летающий город, буква «М»… Знаете, что там было написано, госпожа Фогель? Вы очень удивитесь. Монсальват! Это из Кретьена де Труа, замок Святого Грааля.
Откинулся на спинку стула, прищелкнул пальцами.
— Мон-саль-ват! Глупость, правда? Совершенно в духе этих кретинов из Аненербе. История же такая. В Имперском министерстве авиации имеется совершенно засекреченный отдел. Официально там занимаются геральдикой, формы крестов на фюзеляжах совершенствуют. А неофициально… В разговорах сотрудников зафиксированы два названия, оба из классической литературы. Одно — «Монсальват», а второе, как вы уже догадались…
— …«Лапута», — кивнула Мухоловка. — Вы, господин Пейпер, стараетесь говорить на «хохе». Но когда волнуетесь, сейчас, например, срываетесь на верхнесаксонский, как и ваш брат. Лужицкий диалект, я не ошиблась?
Гауптштурмфюрер рассмеялся.
— Прекрасная попытка!.. Госпожа Фогель! Вы уже догадались: я оставил вас в живых не из любви к старшему брату. Не отвечайте, слушайте… Ваш Национальный Комитет — один из филиалов организации полковника Эдварда Мандела Хауса. У нас ее называют «Ковбои». Именно они отправили вас в Европу. Интересно, с какой целью? Вы прославились, обругав по радио беднягу Ефрейтора, но специальность у вас иная — убийца-профессионал.
Смерть-Смерть еле заметно пожала плечами. Зачем повторять очевидное?
— У брата опасная привычка — находить себе красивых и совершенно невероятных женщин…
— Спасибо, — улыбнулась она.
— Я рассказал вам одну историю, госпожа Фогель, сейчас услышите следующую, даже не историю — сказку. Итак, сказка про… Про Козла! Жил себе один Козел, который был настолько козел, что всем надоел, а особенно собственному начальству…
Кейдж набрал в грудь побольше воздуха и попробовал еще раз:
— Джо! Джо-о-о! Нельзя тебе здесь оставаться. У тебя лоб горячий.