Начавшийся, с нескольких капель, дождь быстро усиливался, постепенно превращаясь в ливень. Я могла только приветствовать этот дождь, и надеяться на то, что этот обрушивающийся с неба поток смоет с дороги и запах моего тела и следы моих босых ног. Была и ещё одна немаловажная причина, почему я решила возвращаться по той же Аргентумской дороге. Вчера я видела ещё один открытый фургон с рабынями, длинный, широкий фургон очень похожий на тот, что повстречался нам несколько дней назад. В его кузове точно также, сидели девушки, прикованные за шеи друг к дружке и к кузову фургона. И у всех у них волосы были острижены также коротко, как и мои. Полное подобие обоих фургонов, и способов сковыванию, позволяло предположить, что здесь работала одна работорговая компания.
Во время стоянки я смогла выяснить, что это были девушки, иногда называемые рабочими рабынями. Это – одна из самых низких ступеней среди рабынь, в действительности, наверное, самая низкая. Эти, редко могут подняться даже до статуса девушки чайника-и-циновки. За них не запросят высокой цены. Таких, как они, обычно продают целыми партиями на самых дешёвых рынках, и покупают их, для использования в таких местах, как общественные кухни, прачечные или фабрики и мануфактуры. О таких иногда, достаточно естественно, упоминают, как о «кухонных девках», «девках прачечных», «мельничных девках», и так далее.
Как мне объяснили, этих женщин, закупают оптом на рынках севера, где цены зачастую значительно ниже. Потом их доставляют на юг, уже здесь остригают, и распродают для работы на предприятиях. Я очень надеялась, что втайне от их охраны, смогу наладить контакт с этими женщинами, и получить у них помощь едой, и возможно советом. Они, хотя и рабыни, но были гореанками, а я всего лишь голой, невежественной и неграмотной девушкой с Земли. Конечно сейчас я разбиралась в окружающей обстановке немного лучше, чем тогда, когда я убегала со двора гостиницы несколько дней назад. Я верила, что они накормят меня, и отнесутся по-доброму. Даже притом, что я находилась гораздо выше их на социальной лестнице, будучи свободной, а они были простыми рабынями, я тешила себя надеждой, что они окажутся добры ко мне. В конце концов, должна же существовать женская солидарность в мире, где мужчины так никогда и не отказались от своей власти.
К утру дождь закончился, и я, в предрассветных сумерках, опасаясь быть замеченной, сошла с Аргентумской дороги.
22. Попалась!
- Пожалуйста, не надо шуметь, - прошептала я.
- Кто здесь! - испуганно вскрикнула женщина, и послышался звук дёрнувшейся цепи.
- Пожалуйста, тише, - прошептала я снова. - Я не причиню Вам вреда.
- Что случилось? - зашептала другая женщина, и я услышала как задвигались несколько тел и забренчали цепи.
- Тише, пожалуйста! – отчаянно взмолилась я.
Я переползла через борт рабского фургона, и поскорее присела, скрываясь в темноте. Под своими коленями я почувствовала твёрдые доски дна кузова, застеленные одеялами, или подстилками. Фургон стоял среди рощицы из нескольких деревьев, а два выпряженных стреноженных тарлариона паслись поблизости. В нескольких ярдах в стороне, в темноте ночи угадывалась палатка возниц.
- Пожалуйста, тихо, - прошептала я в темноту.
Я согнулась в три погибели, почти ложась животом на дно фургона, и стараясь, полностью скрыться за бортом. Я не хотела рисковать и выставлять спину, которую даже в темноте можно было разглядеть со стороны палатки.
Хотя будучи на дороге, а зачастую и на привале, фургон обычно держат открытым, этой ночью, возможно из-за зарядивших в последнее время ливней, возницы не поленились и установили тент в положение «частично свернутый». Тент представлял собой длинный кусок брезента, с вшитыми в края двумя длинными шестами. Этот брезент был наброшен поверх конструкции состоящей из пяти жердей. Две пары этих жердей, упираясь в углы кузова, были попарно перекрещены и связаны вверху, образуя две треугольных рамы спереди и сзади кузова. Эти две рамы были соединены между собой пятой жердью, лежавшей, на их крестовинах, и параллельной продольной оси фургона. Брезент укладывается по этой длинной продольной жерди и удерживается на месте своими собственными двумя шестами, свисая спереди и сзади фургона с наклонных шестов. В данный момент, тент был накручен и закреплён на шестах, таким образом, что между его краем и краями переднего и заднего бортов остался промежуток приблизительно около ярда.