- Да, Госпожа! – дружно воскликнули мы, заражённые её призывом.
- Вперёд, рабыни, - скомандовала Тила.
- Да, Госпожа! – отозвались мы и, с весёлым перезвоном рабских колокольчиков, поторопились присоединяться к другим девушкам в зале.
- Колени свои разведи, - шепотом подсказала я Эмили.
- Спасибо, Тиффани, - поблагодарила Эмили, раздвигая колени в стороны.
Ноги рабыни для удовольствий, когда она стоит на коленях, должны быть широко расставлены перед её господином, впрочем, как и перед всеми остальными свободными мужчинами. Как выяснилось, Эмили, находясь в одной комнате с Эмильянусом, всё ещё не могла побороть своей скромности. Хотя в цеху, конечно, по его приказу она не задумываясь раздвинула колени перед ним.
Мы стояли на коленях, в ряд у одной из стен комнаты. В виду того, что в данный момент мужчины увлеклись спором, мы оказались не у дел. Теперь у нас появилась возможности обратить внимание на других девушек. Насколько же красивы они были. И как естественны, соблазнительны, правильны и подходящи казались они, в их незначительности и красоте, служа мужчинам. Я стояла на коленях рядом с Эмили, держа свои колени широко разведёнными, одетая в шелка рабыни для удовольствий, с ошейником замкнутым на моём горле, варварской золотой змейкой на моей левой руке, и рабскими колокольчиками на моей левой лодыжке. Я стояла на коленях, готовая в любой момент служить мужчинам. Насколько странным было всё это, подумала я. Как же далеко я оказалась! Как далеко-далеко, теперь, оказался прилавок в парфюмерном отделе супермаркета на Лонг-Айленде, студия фотографа, моя квартира. Я ещё помнила, ту симпатичную, жадную, маленькую продавщицу парфюмерии. Она больше не была свободна. Теперь её сделали рабыней в стальном ошейнике. Когда-то она была мисс Тиффани Коллинз. Теперь она стала домашним животным, не имеющим даже права на собственное имя, просто рабовладельцы сочли целесообразным сохранить за ней кличку «Тиффани».
- Тиффани, - шёпотом окликнула меня Эмили.
- Да, - прошептала я в ответ.
- Эмильянус очень красив, ведь правда? – всё так же шёпотом спросила она моего мнения.
- Да, - признала я.
- Я уже не могу терпеть, мне хочется упасть на живот и ползти к нему, - простонала она, - и умолять, чтобы он позволил доставить ему удовольствие.
- Держи себя в руках, стой, как стоишь! - прошипела я.
- Нет, не могу больше! – всхлипнула она.
- Возможно, позже он позволит Тебе служить ему, - постаралась успокоить её я.
- Я надеюсь на это, - шептала она. – Как я надеюсь на это!
- Ты ему нравишься, - сказала я Эмили, немного понаблюдав за хозяином.
- Я думаю, что я его истинная рабыня, - шепнула девушка.
- Тебе ещё слишком рано знать так ли это, - отмахнулась я.
На самом деле, я, конечно, понятия не имела, правда это или нет. Хотя, некоторые утверждают, что это можно сказать сразу.
- Я хочу, чтобы он наказал меня плетью, - вдруг призналась она.
- С ума сошла? – удивилась я.
- Просто я люблю его, - объяснила Эмили.
Тут мы обе вынуждены были замолчать, увидев недовольный жест Тилы.
Признаться я была несколько разочарована. Мужчин отдавали должное ужину и беседам. В целом, то, что я наблюдала, было вполне благопристойным ужином. А я-то думала, одевая, нашу одежду и колокольчики, что возможно, мы будем служить более возбуждающими и интимными способами, чем на самом деле нам пришлось это сделать. Но, похоже, что этот ужин, очевидно, был действительно нормальным ужином. С той лишь разницей, здесь были только мужчины, и ни одной свободной женщины, а всё удовольствие присутствующих сводилось к тому, что блюда подавали красивые, возбуждающе одетые женщины в рабских ошейниках.
Я бросила взгляд на Эмили. Она не могла оторвать своих глаз от Эмильянуса.
Некоторые женщины иногда желают, или, по крайней мере, хотя бы один раз быть выпоротой тем мужчиной, которого они любят. Вероятно, это связано с глубинными психологическими чувствами, чувствами, связанными с желанием женщины подчиняться и исполнять своё биологическое предназначение. Возможно, это является проявлением, внутри вида Гомо Сапиенс отношений господства и подчинения, свойственных дикой природе.
Это включает в себя, конечно, глубокое чувственное взаимодействие с любимым. Вовлекает сильнейшие эмоции, ощущения и чувства. В такой ситуации женщина, которая желает отдаться и уступить, понимает, что оказывается во власти любимого, и беспомощна перед его желаниями. Это дает ей возможность, в свою очередь показать любимому, что она, в её любви, и во всей глубине её чувств, приносит себя ему в жертву.