Я когда-то была Тиффани Коллинз с планеты Земля, а теперь стала рабыней в гореанском ошейнике. Я непроизвольно коснулась своего ошейника. Он был легким, но, при этом эффективным и несгибаемым. Я полагала, что не стоит говорить всем и каждому об этом, но мне нравилось чувствовать, как он обнимает меня. Я чувствовала, что, так или иначе, мы подходим друг к другу. Его присутствие на мне было правильным, и я это каким-то образом, чувствовала. Но, надо признать, что иногда я чувствовала себя не в своей тарелке, от того что носила его. Мне было страшно от того, что я знала, что он сообщал всем, что я принадлежу, что нахожусь во власти мужчин.
Я стояла на коленях, у стены в зале, где паровали мужчины. Я больше не был свободна. Меня могли теперь купить и продать. И я должна повиноваться любому приказу.
Моим главным страхом теперь стало то, что меня в любой момент могут отослать назад в цех. Мне, как возможно и другим таким же девушкам, дали немногое, но Возможность доказать рабовладельцам, что они позволили нам привязать рабские колокольчики на наши лодыжки, не по невнимательности или ошибке. Неоднократно во время ужина я пыталась привлечь внимание то одного мужчины, то другого, делая это как самая настоящая рабыня, ведь мой живот просто горел и, казалось, умолял об этом, но, каждый раз, я была отвергнута и отослана.
Меня отвергали раз за разом. Это жалило моё самолюбие, так же как увеличило разочарование моей отвергаемой женственности. Но больше всего я боялась, что это означало то, что я, возможно, найденная недостаточно приятной, могу в скором времени оказаться у ткацкого станка в цеху № 7.
Я присматривалась к мужчинам, в данный момент разговаривающим, и приканчивающим свои ликёры. Я присматривалась к девушкам всё ещё находящимся при исполнении своих немудрёных обязанностей около стола.
Они были прекрасны в их грации и обслуживании. Как правильно и естественно казалось то, что они должны прислуживать. Я снова коснулась своего ошейника. Женщины по своей природе принадлежат мужчинам, подумала я, и я тоже женщина. Но почему же тогда спрашивала я себя и не находила ответа, мужчины Земли позволили обмануть себя и сдать свой суверенитет, ненавидящим мужчин дурам, подстрекаемым неудачниками и слабаками? Когда же они снова возьмут нас в свои руки, задавалась я вопросом, и будут командовать нами? Но, я боялась, что мужчины Земли, за редким исключением, уже потеряли свою мужественность.
Тила подошла к нам и грациозно опустилась на колени подле нас, как всего лишь ещё одна девушка в ряду рабынь.
- Я могу говорить? – шёпотом, спросила я.
- Да, - кивнула она.
- Я попыталась быть очаровательной, - сказала я. - Я попыталась быть желанной. Я пыталась хорошо служить им. Но никто не заинтересовался мной. Никто не использовал меня.
- Пока никого не взяли. Никого не использовали для интимных удовольствий, - успокоила меня кейджерона. - Мужчины обсуждают политику и бизнес.
- Я могу поинтересоваться относительно темы их обсуждений? – спросила я.
- Обычные слухи о перемирии между нами и Косом, - отмахнулась Тила. – А относительно бизнеса, Господин выведывает у своих коллег о прибыльности предприятий, занимающихся сдачей в наём рабынь для пиров и празднеств.
- А что это за рабыни? – поинтересовалась я.
- Девушки, служанки, аниматоры, танцовщицы, сдаваемые в аренду целыми группами частным лицам или компаниям для организации пиров, банкетов, и всего с этим связанного, - объяснила она.
- Но ведь такие предприятия, и так уже существуют, не правда ли? – уточнила я.
- Он рассматривает возможность вхождения в эту область бизнеса, и возможно организации своей собственной компании.
- Понятно, - прошептала я. - Но ведь обученные девушки дороги, не так ли?
- Не то слово, - согласилась Тила.
- Но фабричные девки дёшевы, да и обучаться будут с радостью, -предположила я.
- В точку, - усмехнулась Тила.
Я вздрогнула.
- Эмили! Тиффани! – позвал нас Эмильянус, сидевший за длинным, низким столом, в окружении своих друзей.
Мы стремительно подскочили и бросились к нему, чтобы упасть на колени на пол у его ног.
- Это фабричные девки? – удивился один из мужчин.
- Они самые, - усмехнулся Эмильянус, - но теперь, как Ты можешь заметить, они не в униформе компании.
- Да, надо признать, что немного шёлка, немного косметики, сделали их совершенно другими, - признал мужчина.
- Они стоили мне всего по двенадцать медных тарсков каждая, - заметил Эмильянус.
- Но это едва ли можно назвать рыночной ценой, Эмильянус, - ответил ему мужчина. – Ты же купил их на фабрике своего дяди. Если бы Ты пошёл за покупкой на открытый рынок, они, несомненно, обошлись бы Тебе дороже.