- Ну вот, Ты на моём поводке, - сообщил он мне.
- Да, Господин.
Майлс зашёл мне за спину, и я почувствовала сначала рывок, а потом исчезновение державшей меня на месте импровизированной верёвки. Он не освобождал меня от этого, пока не взял на поводок. Любой гореанин при связывании или сковывании рабов поступил бы точно также. Это почто как вторая натура. И я вынуждена признать разумность подобного отношения. По крайней мере, во многих случаях, безопасность должна быть на первом месте, и одна страховка должна сохраняться, пока она надёжно не заменена другой. Он сложил скрученный из покрывала шнур пополам и бросил к ножке стула.
- И что делает на таком стуле, женщина на рабском поводке? – насмешливо поинтересовался Майлс.
- Простите меня, Господин, - попросила я прощения, но, как бы то ни было, со стула не встала.
Я пока не понимала того, что он от меня хотел.
- Теперь слазь со стула и падай на четвереньки, - приказал он, - и отползи отсюда на десять футов, затем, не вставая, повернись ко мне лицом.
Торопливо повинуясь ему, я уже через пару мгновений стояла на четвереньках где он указал. Поводок, свисавший с ошейника, теперь лежал почти ровной линией между мной и стулом.
Майлс из Аргентума спокойно и величественно опустился на свой стул. Как правильно смотрелся он там, как высокомерно и грозно.
- Надеюсь, Ты отметила, - заговорил он, - что на Тебе обычные рабские поводок и ошейник. В них нет ничего примечательного или драгоценного. Ошейник, например, не усыпан сапфирами, ни украшен золотом. Да и сам поводок, точно так же, сделан из простого, зато крепкого материала. Оба приспособления совершенно обычны, но весьма эффективны.
- Да, Господин, - согласилась я.
- Мне показалось забавно видеть Тебя в столь обычных вещах, - заметил он.
- Да, Господин.
- Теперь Ты, на четвереньках обойдёшь весь периметр комнаты, - велел он. – И, также не вставая, Ты поцелуешь стены в каждом углу комнаты, обе стены каждого угла, в пяти хортах от угла и в десяти от пола. Если по пути Тебе встретятся предметы мебели, рассматривай их как часть стены, целуя и их углы тоже. Закончив, возвратись точно на то место где сейчас стоишь.
- Да, Господин, - всхлипнула я.
- Можешь приступать, - приказал он.
- Да, Господин. Спасибо, Господин, - вздохнула я, и начала обход его комнаты.
Целуя неодушевленные предметы, такие как сандалии господина, или пол по которому он прошёл, рабыня приучается к уважению и почтению к своему хозяину. Возможно, что его приказ целовать стены и мебель в его комнаты заключал в себе именно эту цель. Но не исключено, что была и иная мотивация, например это действие, гарантировало, что обойдя весь периметр комнаты и перецеловав все углы, сундуки и шкафы, я лучше узнаю и запомню обстановку.
Через некоторое время, я снова стояла на четвереньках там, где была прежде, приблизительно в десяти футах от его стула, лицом к нему. Поводок, свисавший с моего ошейника, теперь тянулся позади меня проходя между моих ног.
- Подними голову, - приказал мужчина. – Вперёд на пять футов. Голову не опускать.
Я покорно приблизилась, держа голову понятой.
- Теперь, склони голову. На живот. Снова на четвереньки. Подними голову.
- Приятно видеть Татрикс Корцируса голой и на моем поводке, -усмехнулся Майлс.
- Да, Господин.
- Можешь принести мне поводок, - сказал он, и добавил: - в зубах.
- Да, Господин, - ответила я, и поползла к концу поводка.
Там я опустив голову к полу, сначала губами подцепила кожаный ремешок, потом перехватила его зубами, и поднесла его прямо к руке Майлса из Аргентума. Когда он принял у меня поводок, я решилась посмотреть ему в лицо.
- Просит ли Шейла - Татрикс Корцируса разрешения, выступить на поводке для Майлса, генерала Аргентума? – спросил мужчина.
- Да, Господин.
Он встал, и со щелчком встряхнул поводок, затем пустил по нему змейку, понемногу подтягивая меня к себе. Потом мужчина принялся играть с ним и со мной, как ему нравилось, изменяя ракурс и расстояние от него до меня, заставляя извиваться, дёргаться и позировать, то всего в паре дюймов от него, то отпуская на полные пятнадцать футов.
- А теперь продемонстрируй мне себя сама, - приказал Майлс.
- Да, Господин, - тяжело дыша, проговорила я, и начала своё выступление.
Я показывала себя так возбуждающе и обольстительно, насколько это было возможно, но всё же иногда он подстёгивал меня командами:
- Ещё непристойнее! Ещё развратнее! Ещё похотливее!
- Да, Господин! – отвечала я не каждую его команду, и старалась изо всех сил понравиться ему ещё больше.
Он держал меня на поводке ещё, по крайней мере, двадцать енов и, в последней части командовал мной. Казалось, что он заставил меня двигаться, и позировать почти во всех позах, в которым сильный самец мог бы пожелать увидеть человеческую самку, и конечно, я должна была полностью соответствовать его желаниям. Он даже провёл меня вокруг всей комнаты и сводил к своей кровати. Он заставил меня делать, такие вещи как тереться животом о стены комнаты и перегибаться через большой окованный железными полосами сундук то животом, то спиной вверх.