Из моих глаз ручьём текли слезы. Я отчаянно пыталась выкрутить руки из его пут, но всё было бесполезно.
- Ты весьма привлекательна как рабыня, - задумчиво сказал он, рассматривая меня.
Мужчина вдруг опрокинул меня на спину, и схватив мои щиколотки, уверенно и медленно раздвинул мне ноги. Я не могла сопротивляться ему. Но вдруг он со злостью, убрал руки отвернулся от меня.
- Нет, - прошипел Лигуриус. - Это было бы всё равно, что с ней!
Он несколькими витками шнура, связал мои скрещенные лодыжки. Теперь я уже и встать не могла, но мужчина всё же привязал другой конец шнура к рабскому кольцу, вмурованному в постамент трона. Теперь даже корчась как гусеница, я не смогла бы отползти с этого места.
- Несомненно, в мешке она будет обнажена, - пробормотал Лигуриус себе под нос, - столь же обнажена как рабыня. Это жестокие животные не преминули бы сделать с ней это. Я должен буду попытаться не смотреть на неё больше, чем необходимо.
Затем мужчина вскочил и, оставив меня в одиночестве, ушёл к стене зала, где принялся развязывать узлы той веревки, что сначала шла к блоку на потолке, а затем вниз к мешку. Я тоже бешено задёргала и закрутила руками пытаясь избавиться от его узлов. В отличие о Лигуриуса, я в этом не преуспела.
Осторожно перебирая руками, он опустил золотой мешок на пол. Торопливо убрав все завязки, Лигуриус открыл мешок и вынул из него нежное, дрожащее тело нагой женщины. Она, связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту, в ужасе смотрела на него.
- Они надели на Вас в ошейник! – возмущённо прошипел он. - Как они посмели сделать это!
Тем временем женщина изо всех сил пыталась встать перед ним на колени. Я даже не знаю, понял ли он это, столь велико было его беспокойство. Ошейник, конечно же, принадлежал Хассану. Тот защёлкнул его на ней ещё в Аре, и похоже так и не снял.
- Нет! - закричал Лигуриус. - Животные! Звери! Они подвергли Ваше прекрасное бедро раскалённому железу!
Я припомнила, что Хассан, в Аре, сообщил ей, что они сделают остановку, прежде, чем попасть в его дом, теперь я поняла, что должно быть, он имел ввиду мастерскую кузнеца. Там-то рабское клеймо и отпечаталось в её бедре. Значит, клеймо уже было бы на ней, и её, уже как рабыню, голую и на плече охотника вносили с его дом.
Руки Лигуриуса быстро разобрались с путами на лодыжках, я затем и на руках жертвы. Он вспотел. Она встала на колени, напуганная, спиной к нему.
- Что они сделали с Вами! – отчаянно закричал он. - Что они сделали с Вами!