- Выпустите меня! – не своим голосом кричала я. - Выпустите меня!
Снаружи послышались звуки скользящих засовов. Я знала, что с другой стороны двери, имелись четыре пары скоб, однако, насколько мне было известно, никогда прежде не использовавшихся. Две пары скоб были вбиты непосредственно в дверь, одна внизу, а другая наверху. Остальные пары скоб крепились в стене, параллельно тем, что в двери. Таким образом, если пропустить два бруса сквозь эти скобы, дверь будет надёжно заблокирована от попытки открыть её изнутри. Что, похоже, и было сделано. Наконец дверь открылась. Снаружи находились пятеро гвардейцев, двое из которых, я успела заметить это краем глаза, укладывали тяжелые брусья вдоль стены. Это именно они, очевидно, были теми, кто запер дверь.
- Дверь была заперта! – крикнула я.
- Да, Леди, - ответил старший среди гвардейцев, имевший третий разряд, как и Дразус Рэнциус.
Командир, как другие воины, казался удивленным. Очевидно, он не ожидал увидеть меня в это время, посреди ночи, или столь ранним утром.
- Почему дверь была заперта? – потребовала я ответа.
- Но она всегда запирается на ночь, - пожал он плечами.
- Почему? – поинтересовалась я.
- Таков приказ, - ответил гвардеец.
- Чей приказ? – не отставала я от него.
- Таков приказ Лигуриуса, - сообщил он.
- Почему же был отдан подобный приказ? – зло спросила я.
- Это традиция, - ответил мой охранник.
- Но для чего это нужно?
- Чтобы защитить Вас, Татрикс, я полагаю. Конечно же, мы бы не хотели, чтобы Вы бродили по дворцу ночью в одиночку.
- Во дворце что, есть опасности? – съязвила я.
- Убийца, вполне может пробраться даже сюда, - пожал плечами гвардеец.
- Я уверена, что была бы в достаточной безопасности в сопровождении своих гвардейцев, по крайней мере, я на это надеюсь, - заметила я.
- В этот ан, для Татрикс обычно присутствовать в её покоях, - стоял на своём воин.
- А я покидаю их, - упрямо заявила я, пытаясь проскользнуть мимо него.
Но его железная рука, подобно шлагбауму упала передо мной, преграждая мне путь.
- Нет, Леди, простите меня, - твёрдо стоял на своём офицер, - но Вы не можете покидать своих покоев.
Я поражённо отшатнулась, и насколько смогла гордо заявила:
- Я - Татрикс!
- Да, Леди, - кивнул он.
- Тогда, отойдите с моего пути! – велела я.
- Мне жаль, но Вы не можете выйти, - снова отказал он.
- Вызовите сюда Лигуриуса! – приказала я, будучи настроена докопаться до сути этого вопроса.
- Я не могу тревожить первого министра в этот ан.
- И почему же? – заинтересовалась я.
- Он сейчас проводит время со своими женщинами, - пожал плечами мужчина.
- С женщинами! – воскликнула я.
- Да, Леди, - кивнул тот.
- Понятно, - пробормотала я.
- Но если Вы желаете, тоя я могу вызвать Дразуса Рэнциуса, предложил воин.
- Нет. Не стоит, - отказалась я, шагнула назад в комнату, и увидела, как медленно, но неотвратимо закрылась входная дверь, отрезая меня от внешнего мира.
Секунда тишины, и из-за двери послышался негромкий шорох, следом ещё. Один за другим засовы скользнули на место.
- Я - Татрикс! - сердито крикнула я двери.
В бешенстве я сорвала с себя одежду, и бросила её под ноги. Я не могла выйти без разрешения Лигуриуса. И в чём смысл всего этого?
Дрожащая, голая, в полусумраке залитой лунным светом комнаты, я кончиками пальцев исследовала дверь. Я даже нащупала большие дверные петли, с их похожими на заклепки осями, с моей сторону двери. Нижние, торчащие из втулок петель, края осей оказались расклёпаны, так, чтобы их нельзя было выбить вверх. Я упав на колени перед дверью, подняла голову и прижала ладони в тяжёлому, прочному дереву.
- Я - Татрикс, - простонала я.
Встав, я подошла к краю моей огромной кровати. В зеркале, висевшим на стене позади туалетного столика, я видела испуганную девушку. Бесспорно, она была обычной женщиной, со всеми вытекающими из этого для неё последствиями и угрозами, приготовленными для неё этим миром.
- Я - Татрикс, - прошептала я своему отражению, и упала на шёлковую перину, на живот, в ногах кровати.
Я предположила, что девушек приковывают цепью именно на этом месте, как собаку в ногах мужчины, или, возможно, даже оставляют их на твердом холодном полу, под рабским кольцом. Если бы меня приковали цепью, подумалось мне, я быстро бы научилась быть приятной своему Господину.
Что же это за мир, спрашивала я себя, в котором я очутилась. На этой планете мужчины никогда не сдавали своей независимости, здесь они не преклонились перед ножом духовной кастрации.