- Позволь, наконец, нам увидеть, - не выдержал Лигуриус, - что именно Клавдий послал нам!
- Конечно, - кивнул Майлс из Аргентума, отрываясь от созерцания Сьюзан.
Он вручил свой шлем одному из мужчин, стоявших за ним. Большим ключом посол открыл замок самого большого ящика. Потом следующий поменьше, и затем один за другим все остальные.
Лигуриус, я и прочие чиновники, нетерпеливо наклонились вперед, и даже мне нестерпимо захотелось хоть одним глазком взглянуть на содержимое этих ящиков.
- Ради достижения расположения Корцируса, с уважением и почтением к Корцирусу, Клавдий, Убар Аргентума, - продекламировал Майлс из Аргентума, - посылает это!
Он рывком открыл крышку большого сундука, и повернул его в нашу сторону. То же самое проделали его товарищи, с остальными ящиками.
- Ничего! – возмущённо закричал Лигуриус. – В них ничего нет!
- И это, - усмехнулся Майлс из Аргентума, - именно то, что Клавдий, Убар Аргентума, прислал в Корцирус!
- Наглость! - завопил Лигуриус. - Оскорбление!
Крики гнева раздались со всех сторон.
Майлс протянул свою руку, и сопровождавший его оруженосец вернул ему шлем. Посол, не обращая внимания на возмущённых чиновников, поместил шлем на свою согнутую в локте левую руку. Оруженосец, тут же поправил его длинный отороченный мехом плащ.
- Я покидаю Корцирус, - гордо объявил он. - Когда я возвращусь, за моей спиной будет стоять армия.
- Вы оскорбили нашу Татрикс, - прорычал Лигуриус.
- Ваша Татрикс, - криво усмехнулся Майлс, - пусть сидит в клетке. В золотой клетке.
Снова вокруг меня раздались крики гнева и угрозы в его адрес. Честно говоря, я до конца не поняла природу этого оскорбления, и значение упоминания золотой клетки.
- Сейчас, - сказал Майлс, сунув пальцы в кошель на своём поясе, - раз уж Вы граждане Корцируса столь стремитесь к серебру Аргентума, - то я дам Вам немного.
Он достал монету из кошеля и продемонстрировал окружающим, держу её двумя пальцами.
- Это - серебряный тарск Аргентума, - объяснил он, и швырнул его подножию возвышения. - Я даю его Вам. Такова цена Вашей Татрикс, во столько я оценил её. Уверен, что она смогла бы принести бы именно эту цену, будучи проданной на невольничьем рынке как рабыня.
Сверкнули клинки, вылетевшие из ножен. Я заметила, как Дразус Рэнциус придержал одного мужчину уже бросившегося на Майлса из Аргентума. Небольшая свита посла, также, изготовилась к бою, и с обнажёнными мечами окружила своего генерала.
- Разденьте его, и прикуйте цепью к рабскому кольцу Татрикс, -крикнул один из мужчин.
Я даже вздрогнула от подобной перспективы. Я была бы просто в ужасе, если бы такой мужчина оказался прикован цепью к моей кровати. О чём они думают, это же всё равно, что держать рядом с собой льва.
Я также не могла не отметить, что конечно, будет более подобающем женщинам, с их мягкостью и красотой, с их предрасположенностью к тому чтобы подчиняться и любить, не сдерживаясь, полностью, не забирая ничего, и отдавая всё, не требуя ничего взамен у властвующего над ними мужчины, их Господина, оказаться прикованными цепью к рабскому кольцу. По-своему, это будет прекрасный символ её природы и потребностей. А с другой стороны, отбросив в сторону все соображения символизма, нужно отметить, что цепь довольно реальна. Они действительно приковывают женщин цепью к кольцам у своих кроватей.