Хор, согласно Дразусу Рэнциусу, в его различных частях и ролях, был настоящим коллективным участником драмы. Выход главных героев из состава хора, или отдельных актеров, играющих одиночные роли второго плана, был уже более поздним развитием роли хора. Некоторые консерваторы, опять же со слов Дразуса Рэнциуса, всё ещё критикуют это новшество. Но, вероятно, оно останется и даже расширится, поскольку оно расширяет потенциальные возможности хора, увеличивает гибкость и мощь.
Такие спектакли, кстати, обычно, исполняются не профессиональными компаниями, а группами граждан непосредственно одной общины, или из нескольких соседних общин. Иногда их поддерживают богатые горожане, касты, гильдии, а иногда, даже, их спонсируют торговцы или предприниматели в качестве жеста доброй воли и поощрения. Бывает, иногда, что такие труппы получают поддержку из казны города. К театральному искусству в гореанских городах относятся очень серьезно, его рассматривают как один из способов повышения качества жизни горожан. Театр вовсе не расценивается как прерогатива элиты, и при этом его не оставляют исключительно милосердию частных покровителей.
Сюжет спектакля, на который мы вчера ходили, сам по себе, за исключением различных красочных эпитетов, был прост. Описывался момент психологического кризиса в жизни Убара. Он испытывал желание, ради своей собственной выгоды, мотивированной простой жадностью, предать своих людей. В конце он убежден своими собственными размышлениями, и мнением других людей, в уместности сохранения чести его Домашнего Камня.
- Как Вы нашли спектакль? - спросил меня вчера вечером Дразус Рэнциус.
- Сюжет драмы, - сказала я ему, стремясь произвести на него впечатление моей эрудицией, - кроме выразительности, и красоты остановки и исполнения, на мой взгляд, нереальный и глупый.
- О-о-о? – задохнулся он, и спросил: - почему Вы так решили?
- Да ни один настоящий правитель не будет действовать так, как этот, - усмехнулась я. - Только дурак может быть мотивирован рассмотрением вопросов чести.
- Возможно, - сухо сказал Дразус Рэнциус.
Я посмотрела на него, и быстро спрятала глаза, не в силах выдержать его взгляда. Я почувствовала, что вдруг стала для него ничем. Он смотрел на меня полными презрения глазами.
- Я действительно наслаждалась спектаклем, - я обращалась к Дразусу Рэнциусу, стоя на платформе и глядя вдаль поверх зубцов городской стены. - Правда.
- Замечательно, - наконец заговорил он.
- Но, конечно, я всё ещё полагаю, что мои комментарии были верны, -небрежно добавила я, не желая уступить ему в этом вопросе.
Кроме того, фактически, я действительно расценивал их как верные. Кто, в наши дни, в реальном мире, мог рассматривать такую эфемерное понятие как честь серьезно?
- Возможно, - неопределённо и холодно ответил Дразус Рэнциус.
- Ты - безнадежный романтик, Дразус, - сказала я, оборачиваясь к нему и смеясь.
- Возможно, - повторил он, и отвернулся от меня, снова присматриваясь к тарнам.
Опять этот отчётливый металлический звук из-под его плаща.
Я отвернулась от него, втайне страдая. Я не хотела, чтобы он во мне разочаровался.
- Отсюда открывается прекрасный вид, - радостно проговорила я, - Мы должны были прийти сюда раньше.
- Возможно, - опять сухо повторил он.
За несколько последних дней, я осмотрела большую часть Корцируса. Дразус Рэнциус оказался необыкновенно внимательным и любезным сопровождающим. Я полюбила рынки и базары, дома, цвета, толпы, продукты на любой вкус и кошелёк, маленькие магазинчики и лавки, а то и просто торговые места, временами представляющие из себя крошечный коврик на мостовой на котором, коробейник раскладывал свои нехитрые товары. Дразус Рэнциус помог мне разобраться с монетами и ценами, и всегда поддерживал меня, когда следовало поторговаться. Я был очень довольна, возвращаясь во дворец со своими мелкими приобретениями. Мне нравилось торговаться и совершать покупки, или просто смотреть на товары, даже когда я не собиралась ничего покупать. Мои прогулки по городу, в то время как я удовлетворяла своё любопытство, суя свой нос во все укромные уголки, должно быть, были утомительны для Дразуса, но он не жаловался. Я просто заболела этим гореанским городом. Он был настолько энергичным и полным жизни. В особенности я была взволнована встреченными мной рабынями. Босые, в их коротких туниках и стальных ошейниках, он не привлекали к себе особого внимания остальных горожан. Просто само собой разумеющийся элемент толпы. Такие женщины были обычной частью гореанской жизни. Иногда, среди толпы, я даже замечала полностью раздетых рабынь, видимо посланных по каким-то делам из дома в одном только ошейнике. На этих женщин, также, не обращали особого внимания. Их вид не был чем-то из ряда вон выходящим в гореанских городах.