- Ты прав, Дразус, - внезапно сказала я. - Рабыни неважны. Они -ничто.
- Конечно, - удивился он. - Но почему Вы заговорили об этом?
- Сегодня утром я беседовала с той маленькой девчонкой, рабыней Сьюзан.
- Понятно, - сказал он.
- Это неважно, - отмахнулась я.
Он лишь кивнул, соглашаясь.
- Ты знаешь её? – поинтересовалась я.
- Да, я видел её, несколько раз, - ответил он.
- Как Ты думаешь, сколько она могла бы стоить на рынке? – спросила я.
- Она – соблазнительная, миниатюрная, давно в собственности, - начал размышлять мужчина, - и, кажется, прекрасно отдаёт себе отчёт чем она является и понимает уместность ошейника на своём горле.
- И? – не терпелось мне.
- Три тарска, возможно, - наконец выдал он.
- Так мало? – обрадовано удивилась я.
- Три тарска серебром, конечно, - поправился он.
- Ах, - сердито задохнулась я.
- Нет никаких сомнений, как она будет смотреться прикованной к рабскому кольцу, - пояснил он, - А кроме того, играет роль и то, что, она, несомненно, прошла через дрессировку рабыни.
Я и не сомневалась в том, что эта мелкая шлюшка - Сьюзан, была дрессированной рабыней. В ней просто не было чего-то, что могло бы показаться хоть капельку несовершенным.
Этим утром она, входя в мои покои, снова обнаружила меня спящей в ногах постели. Хотя обычно, рано утром, я успевала откатиться на другое место, прежде, чем появлялась она.
- Я не знаю, что не так со мной, - за завтраком призналась я ей, не выдержав, ибо отчаянно нуждалась в ком-то, с кем можно было бы поговорить по душам. - Я иногда чувствую себя настолько пустой, настолько несчастным, настолько неудовлетворённой, бессмысленной, беспокойной.
- Да, Госпожа, - почтительно, отозвалась рабыня.
- Но я никак не могу понять, что происходит со мной, - пожаловалась я ей.
- Да, Госпожа.
- Зато Ты, - заметила я, - с другой стороны, кажешься всегда довольной и безмятежной, и даже удовлетворённой и счастливой.
- Возможно, Госпожа, - улыбнулась Сьюзан.
- Так, что не так со мной? Ты знаешь? – отчаянно спросила я.
- Ваши симптомы ясны для меня, Госпожа, - кивнула она.
- Ох, говори же? – нетерпеливо попросила я.
- Я видела, как подобное происходило со многими женщинами.
- Просто, скажи мне, что не так со мной? – уже начиная раздражаться, велела я.
- Я предпочла бы не говорить, - вздохнула девушка.
- Говори! – уже потребовала я.
- Я должна сказать это Госпоже? – спросила она.
- Да! – почти закричала я.
- Госпожа нуждается в Господине, - заявила Сьюзан.
- Убирайся, - закричала я на рабыню, взлетая на ноги, и пинком, отбрасывая маленький столик в сторону. – Вон отсюда! Прочь!
Испуганная девушка выбежала из комнаты.
Я зарыдала, и, разбрасывая вещи, подбежала к стене, и заколотила по ней кулаками, крича:
- Нет! Это глупо, глупо! Она врёт, врёт, врёт, Она врё-о-о-от!
Прошло немало времени прежде, чем я, наконец, смогла успокоиться до состояния, чтобы помыться и привести себя в порядок, и подготовиться идти с Дразусом Рэнциусом на вершину городской стен, как мы и запланировали, чтобы насладиться видом окрестностей. Я помнила, что первоначально он не хотел вести меня туда, но затем, неожиданно для меня, согласился, и даже сам предложил.
- Конечно, я – крупнее, чем Сьюзан, - едко заметила я Дразусу Рэнциусу, стоя на стене. - Я выше, грудь у меня больше, а бедра шире.
- Эти параметры - равнозначны, и даже могли бы несколько увеличить Вашу цену, - пояснил мужчина.
- Я презираю рабынь, - нервно сказала я. - Я презираю их.
- Это вполне соответствует Вашему положению, - согласился он.
Я вновь посмотрела поверх стены.
Насколько же рада я была тому, что была свободна! Как ужасно, насколько ужасно, было бы, окажись я здесь рабыней!
- Леди Шейла плачет? – спросил Дразус, по видимому заметив блеснувшие в моих глазах слёзы.
- Нет! – отмахнулась я, пытаясь не показать своей слабости.
Я боролась с дикой потребностью, растущей во мне, казалось всплывшей из самых тёмных глубин моего сердца, с нуждой, которая требовала от меня капитулировать, подчиниться и любить, всецело, не сдерживаясь, отдавая всё, не прося ничего. Какой поверхностной, внезапно, показалась мне сейчас моя склонность к эгоизму и себялюбию. Откуда могли появиться во мне эти странные и столь ошеломительные эмоции, спрашивала я себя. Конечно, они, напугали меня, ибо во всём казались полностью противоречащими тем рефлексам, что выработались во мне Земле, под действием общественного мнения. Я боялась, что источник этих чувств мог находиться только глубоко в тайниках моего собственного характера.