Я ощущал первое касание к моей вшивой рубахе, горячее дыхание хищника над шеей...
...только помни. Победишь в схватке? Помни, что я могу ранить, могу умереть, но и ты будешь поранен, эй? Хочу, чтоб поразмыслил, драть-твою-мать...
И я вспомнил Орбека в Яме, Орбека в донжонском мятеже, и как он позаботился о Вере, все лиги, что мы прошли вместе за все годы после Дня Успения, и когда вернулся к ней, голос стал плоским, словно человек, раздавленный на дороге. - Вот зачем вы приставили ко мне сиделку, этого Маркхема.
Она подняла кожаный сверток, начала развязывать. - Если мой Орден забудет о... потенциальной опасности эзотериков... - произнесла она тихо, - лицо дяди послужит неумолимым напоминанием. Как и новые шрамы Рыцаря Аэдхарра.
- Ха.
- А вы не обычный эзотерик. Никто не желает, чтобы вы подняли руку против нас.
- Я так далеко не задумываю.
Она помедлила, держа наполовину распущенный сверток поперек алтарного выступа. - Неужели?
Я лениво поскреб наслоения шрамов и рубцов, что покрывали мои костяшки. - Полагаю, зависит от того, что будет с ним.
Это казалось полезной ложью.
- Он был схвачен во время акта непокорности.
- Что это значит, во имя Ада?
- Любой огриллон Хрила должен выказать покорность перед любым Рыцарем. Дело в том, что огриллоны были выведены эльфами ради...
- Знаю, как они были выведены. Орбек не принадлежит Хрилу, он фримен Анханы.
- На Бранном Поле все огриллоны принадлежат Хрилу. Он отказался покориться.
- На это и я поставил бы.
... Черные Ножи не кланяются...
Тихое шипение раздалось в голове, словно зажглась лампочка автопилота. - Поставил бы.
- Вместо того он выкрикнул свое имя - словно это боевой клич ...
- Ага.
- И напал. - Она раскрыла сверток. - С этим.
Внутри были оба ка-бара, те, что он любил носить в рукавах, эмоциональная, чтоб ее, компенсация за отрезанные боевые когти - а также изящный черный "Автомаг" калибра 10 мм.
Взяв за ствол, она передала "Автомаг" мне.
Я подошел, чтобы взять. Медленно. Чувствуя себя старым и слабым. Но каждый шаг навстречу срезал с меня десяток лет. Взял оружие и взвесил на ладони. Рукоять была удлинена для руки побольше моей - для Орбековой лапы. Он был увесистым, наверное, заряженным. Я вынул магазин и проверил. Да, он был заряжен.
Я вставил магазин, дернул затвор и направил ствол в гладкий пол. - Рыцарь выжил?
Она мягко ответила: - Один выжил.
Голос заставил меня поднять глаза, утонув в ее глазах.
Я спросил: - Вы?
В неверном свете я мог различить шрамы, выглядевшие как новые, вроде тех, что нашел у печени: длинное алое пятно у левого уха, и волнистый диск с палец размером прямо между ключиц. Готов был спорить на хорошую сумму, что ряса скрывает хренову кучу таких дырок.
Орбек всегда был звездой стрелкового клуба.
Я поглядел на ствол, на нее, и снова на ствол. - Драть меня козлом...
Она положила ножи и вытянула руки. - Если желаете отомстить заранее, к вашим услугам.
Я отступил на шаг, опустил ствол. - Знаю, как работает сила Хрила. Знаю, какой вы можете стать быстрой. - Еще шаг назад. - Но смогу пустить сливу вам в глаз, прежде чем шевельнетесь.
- Уверена.
По спине ползла влага. Я облизал губы и ощутил пот. - Какого хрена вы творите?
- Жду вашего решения.
У меня почти потемнело в глазах. - Даже если я решу вас застрелить?
- Да.
Я кинул взгляд на лестницу. Если палец дрогнет на крючке, мне понадобится стартовать резко.
Ее взор оставался спокойным. Ровным. Пустым.
Ожидающим.
Уже очень давно не убивал женщину.
Мерцание памяти, двадцать лет разрыва: сломанное лицо ее дяди, глаз висит на зрительном нерве под развороченной глазницей, пробитый, сочащий стекловидную влагу по носогубной складке, мимо угла рта. Христос, подумал я, эта семейка слишком прочно вплелась в мою жизнь.
Я резко, сердито мотнул головой. Было совсем не подходящее время для такой хрени.
К тому же, всякому, кто вплелся в мою жизнь, приходится несладко.
- Это же, - проскрежетал я сквозь зубы, - самое говенное дерьмо, каким меня пичкали в жизни.
- И?
- Чтоб меня. - Автомат стал тяжелым: словно наковальню держать в руке. - Надо бы вас застрелить за то, что вытащили сюда.
- Ваш брат - воин, повидавший кровь?
- А это тут при чем?
- По бокам стояли двое Рыцарей-Искателей. - Печальная отстраненность ее взгляда стала чуть менее отдаленной. Но столь же печальной. - Он застрелил сначала их.
Я смотрел. Она на меня. Через минуту я моргнул. Она - нет.
- Что?