- Повторить?
Ствол повис. Мне было все равно. Я о нем забыл. - Вы стояли к нему спиной. Или еще что. Он не видел вашего знака.
- Не так.
- Не знал, кто вы.
- Знал.
- Ни малейшей клятой возможности. Ни шанса, ни в Аду, ни в этой трепаной шпильке. Никак.
- Но так и было.
- Если он хотел умереть, мог бы просто снести себе дурацкую голову.
- Да.
- Тогда почему?
- Вопрос, тревожащий меня уже третий день. Он был зачарован? Каким-то образом усмирен? Его разумение было перехвачено; или это простое отчаяние и желание, чтобы смерть его запомнили? Немалое дело - быть сраженным Кулаком Самого Хрила.
Она положила руку на алтарный блок, вероятно, подумала, что нужно подпитаться его силой. - Когда я узнала о вашем появлении, подумала, что вас могут заинтересовать ответы на эти вопросы.
Я всматривался в нее. Она не возражала.
Довольно скоро я пожал плечами, положил оружие на кожаную обмотку. Уставился в сторону города, чтобы скрыть выражение лица. - Хочу повидаться с ним. Этой ночью.
- Фримен, доступ гражданских в Изолятор...
Горло перехватило, мой голос стал хриплым, он скрежетал, будто раскаленный напильник. - Я его ближайший, чтоб вас, родственник.
- Вы вправду требуете?
Я посмотрел на браслет из рубцов на правом запястье. Погладил пальцем неровную кожу, вспоминая...
Вспоминая, как полз по шахте анханского Донжона, полумертвые ноги судорожно и бесполезно дергаются, фонарь в руке, связка ключей в другой. Вспоминая, как нашел Орбека прикованным к стене.
Вспоминая, что с ним сделали.
- Да, настаиваю.
- В качестве непосредственного члена его семьи, вы имеете право посетить вашего огриллона в эту, последнюю ночь его жизни. Скажите Лорду Тарканену, что такова моя воля.
- Он не мой... а, в дупу всё.- Я уставился вниз, на туманное пятно закатного света, светившее с платиновой крыши. - Спасибо.
- Таков наш путь.
- Мы закончили здесь? Лучше меня оставить одного, прежде чем тоска уступит место гневу.
- Гневу на кого? - Ее глаза все выразили без слов. Тоска была гранью мира, гнев - мифическим чудищем где-то за пределами. - Вы станете карать меч за деяния его носителя?
-Я такое уже делал. - Я снова отвел глаза. - Но и этот рассказ не хотелось бы заводить именно сейчас.
- Не предпочтете ли вы ударить по тем, кто истинно виновен?
Я-то думал, этому конец. Реально думал. Не особенно верю в правосудие и - как говаривал Ма'элКот - месть служит невольным маркером духовного могущества. Однако...
Это был Орбек.
Я вздохнул. - Слушаю.
Вот и еще один шаг, с которым мои ошибки привели ко всей этой говенной буре.
Тот мой приятель, сочинитель книг, сказал бы: "ты сам рассказываешь историю и можешь что угодно переменить". Возможно, это правда. Но тогда я знал. Чувствовал.
Мы оказались на границе: в одном из тех невыразимо сложных фрактальных пунктов, когда малейший жест способен вызвать лавину, и абсолютно невозможно предсказать, как все уляжется. Мы были бабочками в Гонконге, и шепот наших крыл уже летел, чтобы изменить направление пятибалльного урагана в Атлантике.
Я могу это ощутить, потому что так и делаю. Когда дыхательным упражнением вхожу в мыслезрение, именно что вижу: черный Поток, саму энергию перемен. Космическую паутину причинности. Квантовые дыры возможностей, острова порядка в сердечных ритмах хаоса.
Адова яма, я не только так делаю. Если верить своре слабоумных зубрил, свившей осиное гнездо в щели моей задницы, в этом весь я.
Трахнуть их всех в мозги. История не о них ведется.
Она тяжело вздохнула, рука отвердела на алтарном блоке. - Ваш брат попал в дурную компанию. Здесь, на Бранном Поле. Боюсь, правда еще мрачнее: он стал членом Дымной Охоты.
- Если вы действительно желаете узнать, что происходит, почему не выслать кого-то из рыцарей с опросным листом? С этим вашим чувством истины...
- Оно не наше, фримен, а Хрилово. И даже оно имеет... пределы. - Индиговый взор потемнел. - В Монастырях об этом не ведают?
Я был невозмутим. - И все-таки. Вы думаете, я смогу сделать то, чего не можете вы? И что же?
- Уверена, что не смогу догадаться. - В голосе снова появилась некая зависть; я вдруг сообразил, что она была тут с начала разговора, усиливаясь при слове "фримен". - Полагаю, это решать вам и вашей совести.
- Ага. Совесть. Точно. - Я вздохнул. - Что я должен сделать?
- Вы присягнете Призыву Долга, что будет засвидетельствовано и освящено Нашим Владыкой Отваги.
- Хотите, чтобы я работал на вас. - Я прищурился. - Идея не так хороша, как эти звучные слова.