Он мертв еще до того, как они валятся на камни.
Она лежит сверху, тяжко пыхтя. Когда я добираюсь до нее, Марада перекатывается на спину, слишком неглубоко вздыхая, и видно почему: нагрудник стал сплошной вмятиной. Наверное, так дышат внутри железной девы. Той, с шипами. - Эй, давай помогу...
- Нет... нет, я могу... - взвизгивает она, стягивая алые рукавицы. Кровь булькает на разбитых губах. - Где...?
Я качаю головой. -Засранцы сбежали. И я их не виню. И я... я...
- Да?
Я едва могу выговорить: - Потерял секущий жезл.
Она утомленно кивает. Глаза непроизвольно закрываются, на миг. - Ладно. Ладно. Мы сможем... еще сможем...
- Еще сможем что? Некрасиво умереть?
Она шарит под горлом в поисках застежек кирасы. - Хрил любит меня - если смогу дышать, смогу и молиться. Он Исцелит меня. Нас. Бойцов.
- Ага, сейчас. - Я протягиваю руку, отводя пропитанные кровью волосы с глаз. - Это был реально чудесный захват, Марада. Давно ли хриллианцы освоили такие приемчики?
Ее пальцы скользят по застежкам, на лице снова виноватое выражение. - Кейн, я... я не...
- Забудем. - Некоторые Черные Ножи еще дергаются. Один мучительно ползет в темноту. Пламя от масла стекает по крошащимся стенам, в канавки мостовой и гаснет; скоро мы перестанем видеть. Как ни хотелось бы полюбоваться Марадой без нагрудника, дела не ждут.
Ее последняя жертва выронила молот; я подбираю. - Если сама справишься с кирасой, пойду добивать раненых.
Она расстегивает пряжки и ослабляет кирасу, так что может сесть. Вдруг замирает. Голова склоняется к плечу.
- Что?
- Тизарра. - Она поднимает руку, давая знак "слышу" куда-то наверх, охваченному тьмой парапету. Лицо становится отрешенным, потом мрачным. - Преторнио в беде.
- Хуже, чем у нас?
Она тянет нагрудник. Раздается стон порванного металла. - Да. Носильщики сломались. Их взяли числом. Некоторых уже схватили.
- Схватили? Живыми?
Короткий кивок. - Мы должны... нужно найти их... - Она с трудом встает, пошатывается. Поддевка блестит темно-красным, пропитанная свернувшейся кровью. Делает неуверенный шаг, еще, и почти падает на стену. Скрючивается, оставляя багровые знаки.
- Ты не в форме, ни на что не способна. Даже стоять прямо не можешь.
- Должна, - говорит она. Тянет воротник, чтобы утереть рот и подбородок. - Мы задержимся на молитву, и когда спустимся вниз, к Преторнио, я уже смогу...
Замолкает и озирается, глуповато моргая. - Где Стелтон?
Я разеваю рот, наверняка выгляжу еще глупее. - Драть меня. Он был прямо здесь...
"Прямо здесь" только гаснущее пламя и Черные Ножи в разных стадиях разделки туш.
- Стелтон! Эй, Стелтон!
- Кейн..! - шипит она, делая знаки "тише".
Я не слушаюсь: любой, кто еще не потерял слух, уже понял, что мы здесь. - Стелтон! Давай, приятель, вставай! Мы уходим!
Стою на тихом ветру, слыша лишь шипение умирающего пламени.
Песок вон там взрыхлен, вроде бы следы.
- Оставайся и молись, - говорю я. - А я пойду искать.
Кровавые пятна и разворошенный песок ведут меня за пределы света пожара. Еще одно погружение в Дисциплину Контроля, и зрачки полностью расширяются, палочки сетчатой оболочки глаз наполняются родопсином. Не вполне Ночное Зрение, но я обучен видеть ясно, не глядя на вещи напрямую: в звездном свете границ расширенного медитацией периферического зрения достаточно, чтобы найти верный след. Там, между обрушившихся зданий, отпечатки сапог Стелтона пропадают под следами босых ног огриллонов.
Кольчуга вдруг начинает весить сотни две фунтов, мне реально, реально нужно присесть. Хотя лучше не надо. Не думаю, что потом встану.
Славная гибель... Раньше эта штука казалась мне чертовски привлекательной.
- Кейн? Где ты? - Ее голос уже окреп. - Что случилось с фонарем?
- Не знаю. Потерял.
- Стелтон?
- Тоже потерян.
Она бредет ко мне, блуждая в непроницаемой - для нее - темноте. - О чем ты? Он мертв?
- Не знаю. Его следы кончились здесь. Их ведут дальше. Тела нет.
- Откуда ты... - Она обрывает себя, ночь становится тихой. - Ты можешь видеть.
- Типа того. - К чему ложь? - Немного.
Слишком долго она остается молчаливой. Слышно лишь дыхание.
- Кто же ты? - Голос спокойный. Медленный. Роковой. - Монашек?