Морось становилась настоящим ливнем. Опустив голову и сложив руки за спиной, я шагал за Благочестивым Лордом. Ледяная струйка сбегала от распластанных волос до расщелины в заду. По ребрам уже бегали мурашки, нога и шея болели.
Вода хотя бы смывала старую кровь. Уже утешение.
Точно, оно.
Маркхем шествовал широкими, уверенными шагами. Казалось, он не замечает дождя за воротником. Может, доспех отводил влагу прямо к пяткам?
Мне уже хотелось его возненавидеть.
Из-под приспущенных век я изучал его спину, составляя список мест, где острый нож может миновать орошенный дождем доспех и пронзить плоть. Не по дурному намерению. Из общего принципа.
Скорее всего.
Он вел меня мимо клеток, к широкому пустому полю. Камень чуть дымился, невзирая на дождь. Оказавшись ближе, я понял, что поле усеяно железными решетками. Здесь гриллов усадили в каменные ямы десять на десять, а глубиной до пятнадцати футов. Дымок...
Это дыхание и тепло тел.
Гм, - сказал я, - у вас будет какая-то лестница? Или мне спрыгнуть?
- Не нужно. - Маркхем указал рукавицей. - У вашего огриллона уже есть посетители.
В середине поля из металла и камня стояла пара годных, огромные плечи подняты до ушей, и неуверенно выглядевший рыцарь-блюститель. Один из годных держал что-то типа осадной лестницы: металлический шест с двумя рядами приваренных ступеней.
Маркхем остановился на границе поля. - Оставляю вас здесь, фримен. Вы переходите под заботу того Рыцаря-Блюстителя.
- Как, не проводите домой?
- Ваши вещи будут доставлены в "Пратт и Красный Рог". Проводит любой слуга. Доброго вечера. - Он состроил солдафонскую рожу и ушел под дождем.
Я пожал плечами и двинулся дальше.
Над некоторыми гриллами был натянут брезент. Над меньшинством.
Не над Орбеком.
Козлы и рыцарь смотрели в яму Орбека. Ливень почти заглушил рычание, стоны и низкие горловые рулады. Зажив шлем под правым локтем, рыцарь смотрел с выражением лица человека, обязанного видеть неприятное зрелище. Козлы оттопырили рассеченные губы над сточенными клыками: то ли ухмылялись, то ли злились. Желтые глаза сузились, пар валил из ноздрей, один массировал обрубок боевого когтя второй рукой. Другой грилл потирал себе пах через холщовые штаны, бездумно, как пес лижет яйца.
Рычание перешло в скулеж. Словно от боли. Непохоже на Орбека. - Заставили его убивать ужин?
- Не совсем, фримен. - Рыцарь отошел от края, давая мне поглядеть.
- Тогда что за трахнутый визг?
Легкие морщинки показались в уголках глаз рыцаря. - Именно так.
Я оказался у края ямы. Пришлось поверить, что некоторые хриллианцы наделены чувством юмора.
- О, срань божья. - Я протер глаза. В голове грохотала боль. - Не нужно было этого видеть.
Что именно? Орбека и посетителя.
Трахавшихся.
Средних лет самка, голая, кроме башмаков, стояла раздвинув ноги лицом в угол, будто боксер между раундами, а Орбек обрабатывал ее сзади.
Орбек перенесся на иную планету: глаза зажмурены, толстая шея судорожно дергается, клыки мочит дождь. Самкины груди мотались и подпрыгивали, будто бородка бешеного индюка. Очередной спазм воя заставил ее вздернуть голову и встретить наши глаза; она завыла громче, кривляясь на публику, преувеличенно, оттянув губы в сардоническим смехе, а толстый лиловый язык вылез между клыков-бивней, зеленовато-желтые глаза широкие, яростные, дерзкие...
Словно она звала всех нас спрыгнуть в яму и отдрючить ее скопом.
Я поглядел через плечо на рыцаря-блюстителя, а тот как-то сумел совместить на лице вежливость с насмешкой. - Дайте догадаюсь. Вы спросили, что он хочет на ужин, а он сказал "пару горячих булок".
Рыцарь ухитрился рассмеяться, не раскрыв каменного рта. - Изолятор - тюрьма, а не бордель. Это супружеский визит. - Он кивнул на них, внизу, и зазвенел доспехами, сочувственно пожав плечами. - Скорее всего, последний.
- Супру... это его жена?
- Так понимаю, вы с вашим... ммм, братом... не особо близки?
- Сукин сын. - Я озадаченно глядел на рыцаря. - Давно ли огриллоны женятся?
- Не могу сказать, уж точно. Новая глупость анханцев, готов спорить. - Рыцарь небрежно изобразил поклон. - Извиняюсь прежде всяких вызовов, ибо анханцы безумны. Ведомо всем и каждому.