Срабатывает и на этот раз.
- Просто я... - бормочет она мне в горло, когда дрожь уходит, - просто я думала... надеялась... мечтала... что они вдруг решал пожалеть и... и вытащат нас домой.
Знаю, о ком она говорит: о боссах. Наших работодателях. - Они так не сделают. Не для нас. И вообще.
- Но они же... иногда так делают. Экстренный перенос. Ты же знаешь. Все слышали...
- Лишь ради звезд. Больших звезд. Больше, чем суждено стать одному из нас.
- Ты не знаешь. Они могут... они решили бы...
- Марада... - Я обнимаю ее крепче. Даже сквозь пыль и пот, аромат ее волос...
Лучше не думать, дерьмо, иначе я стану одним из тех больных придурков, над которыми потешался минуту назад. - Марада, слушай. Я еще не говорил - никому - потому что, знаешь, не был уверен, кто из вас на деле... кто из нас с одной работы. Те парни - парни, за которыми гнались Черные Ножи. Те, что вывели их сюда. Как думаешь, что с ними случилось?
- Ну, не знаю. Вообще не думала. Решила, что Черные Ножи их поймали.
- Нет. Их вытянули. Перенесли домой.
Она замирает в объятиях. - Вытянули? Они были...
- Да. Да, вроде нас. Такие же. Типа.
- Но... ты не видишь? Не понимаешь? О том я и...
- Нет. Там была не экстренная эвакуация. Уверен, это по плану.
- План..? - Она беззвучно вздыхает. Да и мне нелегко.
- Уверен, что они были наживкой, ведущей к нам. Вели Черных Ножей сюда. Намеренно. По приказу боссов. Потому что здесь мы.
- Это же... невозможно. Они так не поступают... они не стали бы...
- Уверена? Подумай, нас тут трое или четверо. Или еще больше. Никаких шишек. Мы не видели друг друга и даже не слышали друг о друге. Обучить и перенести нас стоило хренову кучу денег. Как могут они - боссы, спонсоры, кто угодно - как им вернуть инвестиции, если никто из нас не сумел завоевать собственную аудиторию?
- Ты говоришь... ты думаешь...
- Чертовски уверен.
- О великий Хрил... о мой яростный отважный Бог!
- Ага. Это Приключение - наше Приключение... - Я трясу головой, бессильный смягчить слова.
Хоть немного.
Так скажу прямо. - Подстава.
- Ты не можешь... откуда тебе знать...
- Знать? Я чую. Как и ты. - Почему-то мне становится смешно, типа "яйца-смерзлись-ха-ха-ха". Но смех выходит тусклым, как наше будущее.
- Там, дома, найдется немало людей, готовых платить за любование пытками до смерти. Вот кем мы будем. Все мы. Жертвами в садистском шоу.
Теперь я понимаю Стелтона. Реально. Понимаю, что значит "уйти не как слабак".
- Тогда... - Она чуть отодвигается; невероятно сильные руки еще сжимают мне плечо и грудь. Судя по звучанию голоса, я понимаю, что она отвернулась. - Тогда мы не должны дать им удовлетворения. Нужно просто... умереть. Здесь. Как Рабебел. Прямо здесь, в этой комнате. Во мраке. Мое оружие на полу; рядом твои ножи и остатки одежды. Ты профессиональный убийца. Знаю. Если бы я попросила, Кейн - если бы я попросила, смог бы...
- Нет.
- Кейн...
- Нет.
Чувствую, как ладони ее рук снова начинают дрожать. - Должна ли я... умолять...
- Ни шанса. Не тебя. Никого.
И Боже, пусть она не спросит, как меня убедить. Боюсь, я придумаю.
Так что, упреждая худшее, я обнимаю ее крепче. Это не объятия "хватит-плакать-мой-цыпленочек". Это объятия "услышь-как-стучит-мое-сердце".
Груди мягко расплываются по мне, я прижимаюсь щекой к ее щеке и шепчу: - Есть идея получше.
- Кейн... не думаю...
- Помнишь, что я сказал в начале? - Поворачиваюсь так, чтобы она ощутила движение губ по коже. - У меня всегда есть идея получше.
- Но...
- Нет. Слушай. Если мы умрем здесь, в комнате - дерьмо, мы лишь докажем их правоту. Не поняла еще? Зачем же давать этим сосунам подтверждение их сраных мнений?
Сейчас ее руки обвивают меня с силой игривой анаконды. След потрясения в голосе. - Погоди... понимаю. То есть... этого ты и хотел. Всю ночь. Едва заметил их в пустоши. Твоя безумная смелость. Уверенность лунатика, такой вид... "порву всех". Твои речи. Как ты вышел один против Черных...
- Чертовски верно. Лучшая месть, что нам доступна. Схватываешь? Единственная. Говорят, будто лучшая месть - жить долго и счастливо. Умереть счастливо - месть не хуже.
Я касаюсь губами шеи возле уха и шепчу: - Мы заставим их пожалеть, что бросили нас. Заставим оплакивать деньги, которые они могли бы выжать из нас...
Скольжу губами вниз по длинному гладком горлу, и она поднимает подбородок, давая мне вкусить кожу над ключицей. - А для этого мы должны сражаться. Сражаться упорно. Как угодно. Даже когда Черные Ножи нас возьмут. Даже когда станут пытать. Нельзя уходить. Вот наша месть: заставим этих крохоборов, этих говнолизов оплакивать звезд, которыми мы стали бы.