Я сглотнула.
— А что с уколами?
Он потер лицо руками.
— Когда меня наказывали, чтобы я не сопротивлялся, мои запястья были связаны веревкой и подвешены над головой.
Он остановился, чтобы прикоснуться к шрамам, похожих на круговые ожоги вокруг его запястий.
Ожоги от веревки.
— Когда я был связан, босс брал настолько тонкую иглу, что ее едва можно было разглядеть. Не настолько, чтобы проткнуть какие-либо органы, поэтому он колол меня в спину снова и снова, пока я не начинал кричать. Он говорил, если я нанес ему удар в спину, не выполнив работу, то он ударит меня в ответ. Буквально.
Мой желудок скрутило.
Тогда мой взгляд метнулся к его шее.
— А имя у тебя на шее?
Кейн опустил взгляд.
— Я отказался причинить боль женщине. Она была ужасным человеком, накачивала наркотиками женщин, которых продавали в рабство. Ее звали Дженна. Она перешла дорогу Марко, и он хотел, чтобы я устранил ее, но я отказался. Марко связал меня веревками и вырезал свое имя на моей шее, он заклеймил меня как своего. Это должно было быть постоянным напоминанием о том, что я принадлежу ему.
Вот почему он ненавидел имя Дженна.
Мне хотелось выплакать все глаза.
Я ненавидела Марко Майлза и была рада, что этот сукин сын мертв.
— Зачем Марко сделал это? — прошептала я. — Почему он ранил тебя и причинил тебе такую сильную боль?
Кейн на мгновение напрягся.
— Думаешь, Марко был единственным, кто ранил меня?
Что?
— Разве он не был единственным мужчиной, связанным с тобой и твоей семьей? — спросила я в замешательстве.
Кейн рассмеялся:
— Хотелось бы. Очень хотелось бы, чтобы Марко был единственным, о чем мне нужно было беспокоиться, но нет, Марко был моим большим боссом, но он не был тем, кто поручал мне работу.
Множественное число?
— Итак... кто еще поручал тебе... работу?
Кейн прорычал:
— Ты уже знаешь, кто.
Я знаю?
— Что? Кто?
Голос Кейна не был похож на его собственный, когда он прорычал:
— Большой Фил. Он был моим старым боссом. Он стал причиной шрамов. Он причинял боль. — Он пристально посмотрел мне в глаза и произнес: — Он создал меня.
Глава 24
— Большой Фил? — спросила я. — Человек, о котором упоминал Дэмиен, тот который собирается в Ирландию?
Кейн кивнул.
— Ага. Он.
— Ч-что он заставлял тебя делать?
Кейн отвернулся от меня.
— Ужасные вещи.
— Я не хочу заставлять тебя переживать что-то заново, но не мог бы ты немного рассказать мне?
Кейн потер глаза.
— Большой Фил был чистильщиком. Марко управлял всем и заключал сделки, но если сделки так и не заключались, Большой Фил был тем, кто шел и выяснял причину. Это означает, что если кто-то так и не заплатил Марко причитающиеся ему деньги, команда по зачистке шла, чтобы исправить это. Это были не просто деньги; если кто-то делал что-то плохое Марко, команда по зачистке должна была исправить это. Я находился под началом Большого Фила в цепочке руководства командой. Он говорил «прыгай», я спрашивал «насколько высоко».
Кейн рассмеялся, но не от веселья.
— Мне приходилось причинять людям боль... Боль самый легкий способ заставить людей заплатить.
Я уставилась на него, ужаснувшись той жизни, которой он жил. Кейн посмотрел на меня, увидел смесь печали и отвращения на моем лице и запаниковал.
— Пожалуйста, пойми, у всех нас была своя роль, и это была моя. Я защищал своего младшего брата, Эйдин. Я боялся, что если слишком сильно отступлю и не сделаю то, что должен, Марко убьет Дэмиена.
— Понимаю, — прошептала я.
Я удивила Кейна своим ответом, но еще больше удивила саму себя. Я поняла, почему Кейн делал то, что делал, и действительно понимала, что он делал ужасные вещи, чтобы защитить своего брата. Если бы у меня была возможность спасти жизнь одного из моих братьев, я бы сделала это любой ценой.
Чтобы защитить тех, кого мы любим, мы готовы на все, невзирая на последствия.
— Однако были и упрямые люди, люди, которые не хотели возвращать то, что они задолжали, — сказал Кейн, затем сглотнул. — Я должен был причинить им боль по-другому.