Тела тварей покрывала скорее не кожа, а шкура. Такая шкура оставляла островки голой кожи между кустами волокнистого меха оттенка грязного янтаря и сверкающими раскосыми, насколько он мог судить, глазами. Молодой пират знал, что только один народ во всей Лемурии имеет коричнево-янтарную кожу И раскосые глаза — жители древней Кадорны, самого западного из всех городов-государств Лемурии. Могли ли быть эти рычащие, неуклюже двигающиеся, подпрыгивающие звери дегенерировавшими останками колонии Кадорны, забытой века назад?
Возможно. Но сейчас у Тонгора не было времени раздумывать об этом. Он оказался слишком занят, сражаясь за свою жизнь. Троглодиты нападали на него, словно безумные псы, и он убивал их, пока на краю бассейна не появилась груда залитых ихором тел. Восемь, десять, дюжину убил он, но рано или поздно они все равно должны были смять пирата, повалить его, прижать к земле.
Теперь Тонгор понял, сколь опрометчиво поступил он, в одиночестве спустившись в эту похожую на чашу долину, а не вернувшись назад, в лагерь, как должен был бы сделать. О, как он хотел бы иметь за спиной дюжину отважных пиратов, вооруженных кинжалами, саблями и ятаганами! Но сожалеть о содеянном было слишком поздно. Тонгор сражался, но его стальные мускулы начинали болеть от напряжения, и воздух при дыхании ножом резал сухое горло. Варвар моргал, отгоняя туман, застилающий его глаза.
Потом одна из тварей, возможно, не столь глубоко, как остальные, погруженная в красный туман дикости, находившаяся ближе к свету познания и к роду человеческому, поняла, что никто из полу-зверей не пробьется сквозь стену красной и поющей стали. Чудовище присело на разбитую мостовую, волосатой лапой выковыряло большой камень и запустило его в Тонгора со всей своей обезьяньей силой.
Камень попал Тонгору в лоб. Оглушающий удар… Пират наклонился, зашатался, стараясь не потерять сознание. Окровавленный меч выскользнул из его неожиданно онемевших пальцев и упал, зазвенев о каменную мостовую площади — словно кто-то ударил в гонг.
А потом троглодиты одолели Тонгора. Толстое тело налетело на пирата и сбило с ног. Клыки огромного полузверя потянулись к горлу Тонгора. Северянин подсунул одну из рук под подбородок существа и оттолкнул щелкающие челюсти от своего горла. Зловонное, тошнотворное дыхание зверя ударило ему в лицо. Голое волосатое тело прижалось к его лицу. Когтистые толстые пальцы сомкнулись на горле валькара. Тонгор захрипел, когда еще одно тяжелое тело навалилось на него, а потом — еще одно. Так продолжалось, пока он не оказался погребен под грудой рычащих, клацающих зубами полузверей.
Перед глазами Тонгора все плыло. Он боролся за каждый вдох. Туман перед глазами валькара становился все гуще. Его легкие горели. Сердце билось с трудом. Он пытался дышать, стараясь изо всех сил разорвать тиски, сдавившие его горло.
Потом откуда-то из-за груды полулюдей донесся резкий, властный голос. Тонгор не разобрал слов, потому что они были сказаны на языке, которого он не знал. Но страшный вес, прижавший его к разбитым каменным плитам, стал меньше. Стальные лапы, сдавившие ему шею, разжались. Тонгор ноющими легкими глотнул воздуха. Чьи-то могучие руки поставили пирата на ноги, выкрутили ему руки за спину и связали их крепкими кожаными ремнями, впившимися в онемевшую плоть. Многие бы отчаялись, попав в лапы орды неуклюжих существ. Твари поволокли Тонгора к руинам.
Но Тонгор не знал пути отчаянья. Он прикидывал, что случится с ним дальше, зная, что ему осталось жить несколько часов, а может, и минут.
Седому воину из Тардана, Таду Новису — одному из первых стало не по себе из-за долгого отсутствия Тонгора.
Старик был самым могучим из грабителей Джорна, когда юноша Тонгор присоединился к отряду бандитов, которыми позже стал командовать. С самого начала старый воин почувствовал, как нечто отеческое шевельнулось в его груди, когда он увидел угрюмую храбрость, железную силу и полное бесстрашие мальчика-варвара. Тад Новис вместе со своим молодым предводителем попал в рабство и потом вместе с ним стал вести жизнь пирата-авантюриста, стоявшего вне законов. Его собачья преданность Тонгору никогда не ослабевала. Сейчас он бродил по периметру лагеря, расстроенный и переполненный мрачным беспокойством, внимательно вглядываясь в залитые лунным светом джунгли.
Наконец это заметил тощий, маленький Фульвио, который лениво развалился на поваленном стволе, потягивая вино из полного меха.