Прядь волос падает на его левый глаз. У него круглая родинка размером с ластик на карандаше, над верхней губой с правой стороны. Теперь я могу смотреть на него не таясь. Мое сердце совершает сальто, пока я наблюдаю, как он пьет большими глотками. Мышцы на его предплечье напряжены. У него серые мешки под глазами, потому что в последнее время он засиживался со мной до поздней ночи, проверяя каждую деталь обновленного сайта.
Я вспоминаю мамины слова, сказанные ею несколько недель назад. «Гарри хотел бы, чтобы ты была с кем-то добрым», – совершенно неожиданно заявила она, когда подавала чай. Я смогла лишь кивнуть в ответ и промямлить: «Да, хотел бы». Вспоминаю тот вечер, когда звезды мерцали над нами, а Стью поймал для меня такси и поддерживал рукой за поясницу, пока я забиралась внутрь. Как он сердечно махал мне вслед, когда я отъезжала.
– Стью, – обращаюсь я к нему, и он оглядывается. Наши взгляды встречаются. Это словно электрический удар, искры на куске соединяющего нас провода. Но я не знаю, что сказать, – что будет правильным сказать сейчас. Воздух между нами кажется плотным.
Я собираюсь произнести хоть что-то, все равно что, когда рядом возникает Верити и хватает меня за локоть.
– Только не злись, – шепчет она.
– На что?
Я смотрю на дверь. Девушка, которую я не узнаю, входит внутрь и отчаянно обводит взглядом зал, прежде чем заметить Верити и вприпрыжку кинуться к ней.
– Верити! – говорит она, покусывая нижнюю губу. – Привет! – А затем закрывает лицо руками. – Боже, неужели это получится? Простит ли она меня когда-нибудь?
Теперь все становится понятно. Я дотрагиваюсь до ее руки:
– Ханна, верно?
Она кивает и снова начинает осматривать помещение.
– Тебе надо просто поговорить с ней, – советует Верити. – Она снаружи, курит.
Ханна разворачивается на каблуках и практически бежит к двери.
Джереми появляется позади нас и сжимает плечо Верити.
– Подруга, – говорит он. – У тебя получилось!
– Ты знал об этом?! – спрашиваю я его, разинув рот.
– Ага, – смущенно отвечает он. – Ее высочество мне об этом рассказывали, хотели моего совета, чтобы убедиться, что поступают правильно.
Они встречаются, ходят вместе на юмористические шоу, сумев установить легкую, непринужденную дружбу. «Так нам лучше, – сказала мне Верити несколько недель назад. – Он даже уже встречается с какой-то новой девушкой. Со швеей, можешь представить? Наконец-то он разберется со своими дурацкими футболками».
Джереми сейчас в одной из них – я вижу, что это его собственная работа, по рисунку из крошечных мультяшных астронавтов, но плечи на этот раз ровные, как будто он купил ее в магазине.
– И что ты ей насоветовал? – спрашиваю я его.
– Я сказал, чтобы она не лезла! – отвечает Джереми. – И конечно, она не послушала.
– Ханна рассказала все родителям несколько недель назад, – поясняет Верити. – После этого я ездила в Лондон и выпивала с ней. Она говорит, что они постепенно приходят в себя.
– И как ты думаешь, Эйд простит ее?
Верити смотрит в направлении двери. Эйд с Ханной только что вошли в ресторан, держась за руки.
– Ну вот и ответ! А теперь не пора ли тебе произнести речь?
– Думаю, ты можешь воспользоваться для этого диджейской площадкой, – Стью указывает на небольшую сцену. – Я установил для тебя микрофон.
Я чувствую, как дрожь пробирает меня до костей. Я иду через зал и стараюсь сосредоточиться на улыбающихся лицах гостей. «Они все желают тебе самого лучшего, Кэйтлин», – повторяю я себе снова и снова.
А затем, как-то неожиданно для себя, я ступаю на маленькую сцену – она всего в нескольких дюймах над полом, но все равно кажется высокой, и лучи прожекторов направлены прямо на меня. Я деликатно постукиваю по микрофону, но никто в зале не замечает этого за шумом болтовни. Я постукиваю снова, на сей раз двумя пальцами. Несколько людей оборачиваются, но это еще хуже, так как теперь они стали свидетелями моих тщетных стараний справиться с толпой. Иан, Стью и Морвена пытаются шикать на окружающих, указывая на меня, но все равно мое сердце колотится, и я осознаю, что застыла на сцене, вглядываясь в размытые лица. И тут я чувствую тепло на пальцах, когда Верити берет микрофон из моей руки.
– Леди и джентльмены! – говорит она громко и повелительно, немедленно привлекая внимание и давая мне время перевести дыхание и успокоиться. – Я понимаю, что вам нравятся напитки, но прелестная Кэйтлин хочет сказать несколько слов. А затем вы сможете снова вернуться к выпивке, я обещаю.