Я вскакиваю.
– Отдай немедленно! Верити, это мое решение! – кричу я, а она читает вслух свой ответ, пока печатает:
– «Большое спасибо, я с удовольствием приму Ваше…»
И вдруг она останавливается. Глядит на меня. Глядит на экран.
– Ох, Кэйтлин… Я увидела… – Некоторое время она смотрит на открытое письмо, а затем тихо произносит: – Они предложили эту поездку тебе и Гарри…
Я съеживаюсь на стуле.
– Я не могу сказать им правду, – бормочу я. – Они подумают, что я сумасшедшая.
Мама все еще стоит рядом, по-прежнему массируя мне плечи.
– Нет, не подумают, попробуй рассказать им все, как есть, они поймут.
– Им нужна та Кэйтлин, – показываю я на свой телефон. – С идеальным браком, с уверенной улыбкой. Но не эта. Не я.
– Ты не знаешь, что им нужно, – возражает Верити. – В письме говорится, что они поклонники твоей деятельности, а не Гарри и не твоего «Инстаграма». Смотри! – Она подносит телефон поближе к моему лицу. – Читай!
Я снова перечитываю письмо. Она права. В нем говорится, что им нравится мое дело. Единственное упоминание о Гарри – в самом конце, где написано: «Конечно же, добро пожаловать в сопровождении Вашего супруга».
– Может, мне сказать, что он уехал по делам? – спрашиваю я, уже вполне понимая, каков будет их ответ.
– Нет, утенок, – возражает мама. – Помнишь вчерашний вечер? Полная честность. От всех нас. И ни шагу назад!
– Даже с посторонними? – Мой голос звучит тихо и кротко – как у ребенка, просящего еще один пакетик конфет.
– Даже с посторонними! – твердо отвечает она.
Я с трудом сглатываю и напрягаюсь всем телом, пытаясь вспомнить свои ощущения перед отправкой людям писем с просьбой о финансировании в первые дни моего бизнеса. Тогда я поняла, что если просто изобразить уверенность, просить твердо, но вежливо, то, как правило, все пройдет хорошо. Я могла сразить даже самые суровые собрания инвесторов и выйти оттуда с гордо поднятой головой. Я сжимаю руки в кулаки, подношу их к вискам и энергично встряхиваю – упражнение «поза власти», которое я обычно проделывала в туалете перед каждым важным мероприятием. Верити замечает это и улыбается. Она хорошо помнит то время.
– Ты всего добилась сама, – напоминает она мне. – Ты можешь это сделать.
Я печатаю свой ответ, задерживаю дыхание и нажимаю «Отправить».
Ответ приходит минут через пять. Мы все коротаем время, сгрудившись вокруг моего телефона и просматривая звездные сплетни на сайте «Дэйли мейл». Мама делает вид, что не одобряет это, но все равно полностью поглощена. Раздается сигнал входящего письма, и я прикрываю рукой экран.
– Позвольте мне прочитать это самой, хорошо? – прошу я. Они с готовностью отступают и стараются не смотреть на меня, пока я читаю письмо в молчании.
Нам ужасно жаль слышать такое о Вашем муже, так сильно любившем Вас. Возможно, Вы этим не заинтересуетесь, но, поскольку Вы – одна из самых влиятельных персон Великобритании в области романтических отношений, наше приглашение по-прежнему остается в силе. И Вы можете взять с собой одного сопровождающего по Вашему выбору. Пожалуйста, дайте нам знать о своем решении.
Я кидаю взгляд на Верити, которая явно лишь притворяется, что увлеченно читает журнал «Отдохни!».
– Эй, Верити! Хочешь полететь со мной на Мальдивы?
Глава 19
Вода колышется подо мной, и воздух, который я вдыхаю, кажется иным. Чище, свежее, легче. От брызг соленой морской воды щиплет глаза, но меня это не волнует. Вокруг – сплошная синева. Такой оттенок синего, который, как мне представлялось, существует не в реальной жизни, а лишь на обработанных цифровым способом открытках или компьютерных заставках. Но он есть, и я сейчас посреди этой синевы, и моя лучшая подруга рядом – вскрикивает всякий раз, когда катер подбрасывает на волне.
Я пытаюсь не слушать голос в голове, который шепчет: «Гарри бы здесь понравилось», а вместо этого обращаю внимание на пару напротив нас. У женщины ровный медовый загар, указывающий на то, что она либо часто ездит в отпуск и постоянно наносит масло на кожу, либо большая поклонница солярия. Ее светлые с желтизной волосы коротко пострижены «бобриком», на ней огромные солнцезащитные очки «Гуччи», бирюзовый сарафан и босоножки на высоком каблуке. Она крепко держится за руку мужа. У него смуглая кожа, взъерошенная борода, и он в гавайской рубашке. Им обоим с виду за пятьдесят, и они улыбаются, но не столь маниакально, как Верити и я: мы обе смотрим на океан так, будто на самом деле его там нет; будто все это лишь невероятно реалистичный сон.