Я не позволяю себе задержаться в таком положении надолго и откатываюсь от нее, хватая полотенце.
– Я не могу проплакать весь день, Верити. Сегодня Рождество!
– Ты можешь делать все, что захочешь, Кэйт, – отвечает Верити. Но я полна решимости.
– Мы в раю, – напоминаю я ей, направляясь в душ.
Сегодня – даже будучи так далеко от привычного мира – я все равно ощущаю ту рождественскую тишину, повисшую в воздухе и сообщающую, что этот день особенный. Едва ли я очень хочу, чтобы так было. Скорее я желала бы провести его как обычный день, валяясь на пляже. Однако когда я выхожу из душа, Верити сидит и читает в красном купальнике, а на голове у нее красная шапочка Санта-Клауса.
– Для тебя тоже есть, – она указывает на кровать, где лежит еще одна шапочка.
– Похоже, мне придется заставить себя поймать рождественское настроение, – я трогаю мягкий красный бархат.
– Возможно, – откликается Верити, – если мы туда пойдем. Но смотри, если не хочешь, мы просто можем заказать еду в номер. Спрятаться здесь ото всех.
– Нет. – Я качаю головой, зная, что, если мы так сделаем – я утону в слезах. – Думаю, что какое-то развлечение лучше, даже если это рождественская мега-тусовка.
– Может, ты и права, – кивает подруга. – Хм, а как насчет компромисса? Мы закажем завтрак в номер, расслабимся и немного вздремнем, а потом около часа отправимся на обед? Мне попалась очень увлекательная книга.
– Ох уж эти твои криминальные триллеры, – улыбаюсь я, нанося на себя солнцезащитный крем.
Я устраиваюсь на шезлонге, пока Верити в номере заказывает завтрак. Я закрываю глаза и вспоминаю позапрошлое Рождество, еще с Гарри. Это было первое Рождество в нашем общем доме, поэтому мы решили провести его только вдвоем. Обычно мы чередовали – одно в доме его семьи, другое у моей мамы. В каждом случае имелись проблемы: мне не нравилось, что его мама никогда не предлагала добавки и вызывала у меня чувство вины, глядя в упор своими серыми глазами, когда я клала себе лишнюю ложку салата. А у моей ему не хватало кухни Сары, и я сердилась на него за это. На самом деле глупые ссоры, но они тоже имели значение, как и все остальное. Они стали почти такой же частью Рождества, как застолье и елка.
В тот праздник мы вообще не ссорились. Мы уселись рядышком за две недели до него и все обстоятельно распланировали. «Делать именно то, что мы хотим!» – таков был девиз. Я намеревалась ходить в пижаме весь день – то, что не допускалось в доме его матери, – а он хотел полноценно есть три раза в день. Ему не нравилось, как это обычно бывало – сперва завтрак, а потом один большой обед. «Мне стыдно, Кэйт, – сказал он мне. – Но я всегда голоден в шесть!» Итак, рождественским утром мы встали и позавтракали круассанами с клубничным джемом и лимонным творогом. Мы приготовили друг другу носочки, которые решили наполнить только практичными подарками. Я поддразнила Гарри, так как в моем оказалось три разных вида зубной пасты. «Ты получаешь это барахло бесплатно!» – воскликнула я, стукнув его тюбиком. «Вовсе нет! – оправдывался он. – Это подарок, сделанный как раз с любовью и заботой!»
Затем мы вместе смотрели «Уоллес и Громит», я пила шампанское из старой кружки, а он – «стаут» с голубым сыром, который щедро намазывал на крекеры прямо пальцами. «Самая лучшая вкусовая комбинация!» – улыбался он мне с кусочком сыра, прилипшим к щетине. Позже в обед мы ели макароны с сыром и чипсы, обильно поливая их кетчупом и скандируя при этом: «Делаем, что хотим!» К чаю мне пришлось дважды переодеваться в свежую пижаму, потому что на первую я пролила вино, а во второй села на лужицу растаявшего шоколада.
Мы оба были изрядно пьяны и забыли, что собирались поставить картошку в духовку. Помню, что мы смотрели друг на друга и бормотали: «Может, просто закажем китайскую еду?» И заснули на диване, навалившись друг на друга, уже в восемь часов вечера. И это был самый прекрасный день.
Я пытаюсь напомнить себе, что то Рождество тоже было другим, нарушающим традиции, и оно получилось чудесным. Поэтому сегодня может быть так же хорошо.
По дороге в ресторан каждый встреченный гость или работник курорта желают нам счастливого Рождества. Когда мы проходим мимо бара, я оглядываюсь в поисках Уильяма, но его там нет. На его месте другой бармен, смешивающий коктейли для двух женщин в золотистых бикини.
Верити толкает меня локтем в бок.
– Я знаю, кого ты высматриваешь! – верещит она. Я пытаюсь притвориться, что не понимаю, о чем речь.
– Просто интересно, где Чарльз, – я стараюсь не встречаться с ней взглядом.
– Ну да, конечно. Именно он тебе и понравился. Точно. Меня не проведешь!