– Твой первый мужчина после Гарри и не должен был оказаться хорошим парнем, – заявляет она. – Кем-то, кто мог бы привязаться к тебе и страдать, когда ты уедешь. Потому что – давай посмотрим правде в глаза, – они все в тебя влюбляются.
– Вовсе нет! – протестую я.
– Остаюсь при своем мнении.
– Ты очень добра ко мне, – я качаю головой. – Ты хочешь сказать, что я использовала свой особый навык, чтобы найти идеальный мимолетный трах?
– Похоже, ты решила потеснить меня с пьедестала чемпионки по этому делу. Но предупреждаю – тут наверху нелегко! Ну а если серьезно, я думаю, что именно это тебе было необходимо, как ни странно…
– Ты права, вообще-то. Боже, как легкомысленно. Моему горю требовался бармен, чтобы переспать с ним!
Верити трубно смеется:
– Да, видимо, так! Понятно, что все намного сложнее, но ты могла бы приехать сюда, заниматься йогой, медитировать и прочее – и так и не прийти ни к какому итогу. Вернулась бы домой с загорелой кожей, но по-прежнему дерьмово себя чувствуя. А сейчас я смотрю на тебя и вижу, что ты выглядишь гораздо нормальнее, чем в течение долгого, долгого времени.
Я гляжу на часы. Уже почти полдень.
– Нам скоро нужно идти собираться, – говорю я, как раз когда появляется наша тарелка с чипсами. – Надо еще уложить вещи, а в шкафу все вперемешку, как будто туда бомба попала.
– Не пытайся меня отвлечь! – Верити зачерпывает горсть чипсов.
– Нет, я с тобой согласна. Дома меня ждет множество проблем, но я действительно рада, что приехала, и очень рада, что ты была рядом.
Верити тянется через стол и сжимает мою ладонь.
– Я тоже, – произносит она, и глаза у нее на мокром месте. Она высвобождает руку и вытирает их. – Но вообще-то я имела в виду, что ты отвлекаешь меня от моих чипсов.
Мы обе начинаем хохотать, и официант смотрит на нас неодобрительно, а пара по соседству, очевидно, уставшая от нашего шума, отодвигает стулья, чтобы уйти. Но мне наплевать. Меня разбирает смех, и у меня стойкое ощущение, что Верити права. Со мной все будет в порядке.
Когда мы тащим чемоданы к причалу, где нас ждет скоростной катер, Верити бормочет мне:
– Мы могли бы и не уезжать. Попросили бы у них вид на жительство, да и дело с концом.
– И зачем мы им тут нужны?
Чарльз ожидает нас и спешит навстречу, чтобы подхватить наши чемоданы.
– Девушки! Вы должны были позвонить, мы бы доставили ваш багаж! – ворчит он.
– Нам нужно вновь почувствовать вкус реальности, Чарльз, – говорю я. – Вы нас тут разбаловали.
– Я буду очень скучать по образу жизни Бейонсе! – заявляет Верити.
– Я так и знал, что вы это скажете, – усмехается Чарльз и тянется к двум бежевым пакетам, висящим у него на предплечье. – Это ваши подарочные пакеты, загляните внутрь!
Мы открываем их и видим там по мини-бутылке шампанского вместе с шапочками и магнитами для холодильника в форме пальм.
– Это вам в дорогу, – кивает он. – А теперь позвольте помочь вам подняться на борт.
Чарльз протягивает руку, и я уже собираюсь ухватиться за нее, как вдруг слышу крики и топот по деревянному настилу пирса.
– Подождите! Не отпускайте их пока! – Джен и Усман бегут к нам, отчаянно размахивая руками.
– Фух, мы вас застали! – задыхаясь, выпаливает подбежавшая Джен. – Зараза Усман заказал лишний круг коктейлей!
– Ты сама меня попросила! – возмущается Усман. Джен слегка тыкает его кулаком в плечо.
– Тс-с-с! Не говори им об этом! – шипит она, прежде чем заключить нас обеих в крепкие объятия. – А вы не можете разрешить им остаться? – спрашивает она Чарльза, однако тот лишь качает головой:
– Нет, разве что вы оплатите их счет.
– Когда-нибудь я так и сделаю, черт возьми, вот увидите, Чарльз! Когда смогу себе это позволить.
Он нежно улыбается ей:
– Прекратите их отвлекать! Они опоздают на самолет.
Джен обнимает нас, а затем шепчет мне на ухо:
– Ты чувствуешь то, что чувствуешь, слышишь? Считай, что получила от меня право на это. – Она отпускает меня и говорит Верити:
– Не разбивай больше ничьих сердец, ладно? Ни себе, ни другим. – И Верити смеется, пожимает плечами и отвечает, что попробует.
Мы забираемся в катер. Прошло несколько дней, а такое ощущение, что мы плыли на нем сюда всего несколько часов назад, и Усман предлагал нам пиво. Но вместе с тем кажется, что прошли годы – так сильно изменились мы за эти дни. Это очень странное чувство, однако оно мне нравится. Чарльз трубит в раковину, катер набирает обороты и отчаливает. Мы так усердно машем всем провожающим, что в конце концов у меня затекает рука и я кладу ее на колени. Верити продолжает махать, из ее глаз текут слезы. Она машет, пока Чарльз, Джен и Усман не превращаются в крошечные точки на горизонте.