– А что если мы на какое-то время забудем о цифрах? Забудем, что мы за ними гонимся? – спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно тверже.
– Забыть о цифрах? – фыркает Эйд. – Забыть о том, что мы таким образом зарабатываем деньги? – Она насмешливо поднимает руки. – Ладно, как скажешь, босс.
– Дело в том, что я не хочу совершенства. Думала, что хочу, но как только я отписалась от всех вроде Морвены Стар в своем аккаунте и подписалась на тех, кто немного более реален, то почувствовала себя лучше, – поясняю я. – В сети много других людей, таких же, как я, которых мы упускаем из виду и которые смотрят мой «Инстаграм» или веб-сайт и думают: «Это слишком идеально, это не для меня».
– Она права, – соглашается Стью. – Именно так я и думаю, и куча моих приятельниц думают точно так же. Нам не нужна романтика сквозь розовые очки, мы просто хотим встретить кого-то, с кем будет прикольно.
Эйд прикусывает нижнюю губу. Ее взгляд мечется с меня на Стью.
– Но графики… ты потеряешь подписчиков.
– Я уже стольких потеряла… – говорю я. – И если я не буду получать так много заявок, как раньше, – то это нормально. Я все равно со всеми не справлялась. Я хочу быть уверена, что не допущу никаких ошибок, что найду подходящего человека для каждого.
– Нанимая меня, ты сказала, что хочешь, чтобы я удвоила число твоих подписчиков, чтобы бизнес взлетел на новую высоту… Я… Я уже это провалила! И провалю еще больше, если допущу, чтобы ты сделала по-своему.
– Ничего ты не провалила. – Я тянусь к ее руке. – Я просто изменила свое мнение насчет того, чего хочу. И вот что я хочу теперь. Я сваха, у которой не вышло собственной сказки с хорошим концом. Я вдова. И я не могу больше продавать людям вечную любовь, это было бы нечестно.
Эйд кивает:
– Если ты это действительно теперь хочешь и осознаешь, что это не лучшее решение с точки зрения денег – для бизнеса, то конечно, я помогу тебе. Стью, что ты думаешь?
– По-моему, я только что придумал отличный слоган, – говорит он. – «Пускай любовь неидеальна, но она того стоит».
– Это потрясающе, Стью! – ахаю я. – Я как раз хотела чем-то заменить вот это. – Я показываю на баннер, на котором написано: «У нас не бывает плохих свиданий… только идеальные!» – Но не могла придумать ничего подходящего. А это замечательно!
– И внизу у нас будет твой манифест – небольшая заметка о тебе и причинах перезапуска сайта… – Стью берет карандаш и начинает умело рисовать гораздо лучший, чем у меня, вариант.
– Мы сможем обеспечить хорошие отзывы о тебе в местной прессе, – подхватывает Эйд, и я слышу возбуждение в ее голосе. – И перезапустить «Инстаграм» с нуля, удалить все прежние фотографии и создать аккаунт с красивой фотографией тебя и Гарри – с любой, какой пожелаешь, – и с подписью, раскрывающей вашу любовь друг к другу, но рассказывающей правду…
– Мне это нравится, – киваю я, сглотнув комок в горле. Я смотрю на Стью, на Эйд, снова на Стью. Опускаю глаза на свой блокнот, затем окидываю взглядом офис, который я украшала, за который плачу деньги. Это все – настоящее, говорю я себе. И это хорошо.
Глава 26
Гарри не одобрял свадьбы в канун Нового года. Я точно знаю, что он сказал бы, если бы принял приглашение Тома и Элайджи. «Это эгоистично, – говорил он, – вот так переманивать гостей на другую вечеринку. Заставлять их менять планы в лучшую ночь года». Потому что, в отличие от большинства людей в Англии, Гарри обожал Новый год. «Верити, это скучный праздник, только если ты сама делаешь его таким, – попенял он ей однажды в самом начале наших отношений, когда она осмелилась сказать, что часто оставалась разочарованной новогодними вечеринками, поскольку к концу каникул праздничное настроение уже идет на спад. – Ты просто никогда раньше не проводила его со мной, однако этот год будет твоим лучшим».
Так оно и случилось. Обычно мы встречали Новый год в пабе с дранклами и Джулией, где с удовольствием получали бесплатную хлопушку к каждому напитку, но в тот год Гарри снял нам квартиру в центре Эдинбурга, и мы вчетвером провели там неделю. Сам Новый год, или Хогманай, как его называют шотландцы, не был похож ни на что, когда-либо виденное мною раньше. В полночь все вокруг нас взорвалось фейерверками. Огромные толпы людей на улице внизу танцевали, пели, брызгались пивом из жестянок – это оказалось заразительным, и мы тоже пошли гулять и бродили несколько часов, удивляясь, как много прохожих останавливаются, заговаривают с нами и поздравляют с Новым годом. После этого Гарри всегда брал на себя организацию праздника, и каждый раз мы проводили его по-другому. Была ли это шумная вечеринка дома или поездка в маленькую деревушку в Корнуолле, где главная улица почти целиком состояла из пабов и все были в маскарадных костюмах, перемещаясь из паба в паб. Это сплелось у нас вместе – его новогоднее возбуждение и мой рождественский психоз – и сделало наши каникулы такими особенными, что мы всегда начинали их первого декабря, забираясь в машину и разъезжая по округе, рассматривая все праздничные гирлянды, которые люди только что развесили; а заканчивали первого января знаменитым «похмельным завтраком» Гарри, и каждый мог прийти к нам поправить здоровье после прошедшей ночи.