Я перевожу взгляд на мужчину в соседнем кресле. Я думала, он досадовал на банальность, когда правильно угадал, что сейчас станут читать, но сейчас вижу, как он шевелит губами, повторяя слова, и на его лице играет мягкая улыбка.
– «А ты настоящая?» – спросил Кролик. И тут же пожалел о своих словах, потому что подумал, что Кожаная Лошадь лишь улыбнется в ответ. «Один человек превратил меня в Настоящую, – сказала она. – Это случилось очень много лет назад, но если однажды ты стал Настоящим, то не можешь снова превратиться в ненастоящего. Это навсегда».
Женщина отвешивает легкий поклон, пока зал ей хлопает – и Том с Элайджей выходят вперед. Слезы моментально наворачиваются мне на глаза – я чувствую, как они текут по лицу, и рада, что здесь темно. Я роюсь в сумочке в поисках салфеток, но, очевидно, забыла их положить. Я жалею, что не надела другое платье, потому что могла бы воспользоваться хотя бы рукавом, пока всхлипываю. И тут мне на колени шлепается пачка салфеток, брошенных кем-то. Я смотрю на мужчину рядом, а тот сосредоточенно глядит вперед, внимая заключительным словам регистраторши.
– Все нормально, – шепчет он одними губами, не сводя глаз со сцены.
Когда загорается свет и мы все начинаем шаркающей походкой медленно продвигаться к выходу из зала, я улыбаюсь ему:
– Спасибо вам за салфетки.
– Не волнуйтесь, я понимаю, что выступления могут растрогать. – У него акцент уроженца северо-восточной Англии и грубая щетина на подбородке. В одной руке он держит плоский квадратный пакет, обернутый серебристо-черной бумагой, а другой берет у официанта с подноса два бокала с шампанским и протягивает один мне.
– И что вы приготовили в подарок счастливой паре? – интересуюсь я, показывая на пакет.
– Пластинку «Металлики».
Я смеюсь:
– Нет нужды спрашивать, кто из молодоженов ваш знакомый, верно?
– Конечно. Элайджа, – отвечает он с невозмутимым видом. – А Том – мой приятель по университету, мы с ним вместе тусовались на рок-концертах.
– По вам не скажешь… – Я неопределенно взмахиваю рукой, указывая на его наряд: несмотря на щетину, мужчина невероятно элегантно выглядит, его костюм тщательно выглажен, а ботинки сияют.
Он откладывает пластинку и дает мне подержать свой бокал.
– Давайте я покажу, – говорит он, вытаскивая телефон и пролистывая назад фотографии. Я высматриваю на них его девушку или парня, но никого не вижу. И откладываю это на потом. – Вот.
Это нечеткое фото: картинка, переснятая со старой бумажной фотографии. На нем Том, его волосы длиннее и жирнее, чем я когда-либо видела, в носу огромное кольцо, как у быка. Рядом с ним мужчина с высоким неоново-зеленым ирокезом, на бритой голове торчат шипы из волос.
– О Боже, это вы?! – спрашиваю я, глядя на него, а затем снова на фотографию.
– Виновен по всем пунктам.
– Это невероятно! А правда, что такую прическу нужно закреплять яичным белком?
– Да, правда. Тогда от меня пахло не так хорошо. Хотя, вероятно, на концертах это меньше всего кого-то волновало.
– А это у вас что-то вроде пирсинга? – указываю я на его уши на снимке, в которых проделаны огромные дыры, и в каждую вставлено черное кольцо.
– Мои «тоннели»? Да, сейчас я об этом жалею, – он приподнимает прядь волос над ухом, показывая дыру в мочке.
– Боже мой, это когда-нибудь заживет?
– Никогда. Потому я и ношу длинные волосы.
– По крайней мере это работает, вы чем-то напоминаете Гарри Стайлза[21].
Он хватается за сердце так, будто в него выстрелили.
– Вы только что сказали бывшему рокеру-хулигану, что он похож на Гарри Стайлза? Вы меня убили.
Его глаза красивого карего цвета, как у лабрадора, а на руках нет колец – я отмечаю это, когда он протягивает мне ладонь для рукопожатия.
– Кстати, меня зовут Иан.
– Кэйтлин, – представляюсь я, встряхивая его руку. Его рукопожатие твердое.
Мы пробираемся в приемную зону, которая представляет собой огромный зал с окнами на главную площадь. Я смотрю на фонтаны – они не работают, потому что сейчас холодно, и слой инея лежит на окнах. Официанты снуют мимо с серебряными подносами, опасно балансирующими в их руках, и предлагают нам канапе. Иан ждет, пока я возьму первой.
– Я всегда голодная на таких мероприятиях, – сообщаю я, запихивая в рот волован. Щеки Иана раздулись от двух яиц, придав ему вид хомяка. Глядя на него, я чувствую, как что-то шевельнулось у меня внутри. Я собираюсь задать ему вопрос, когда к нам подходит женщина в желтом платье.