Идея стать незаметной была классной, но провальной. Эти оборотни, словно специально, встречались мне весь день, то в коридорах, то в кабинетах. И в отличие от наших служащих, которые ко мне давно привыкли и просто не замечали, эти пристально наблюдали за мной, не стесняясь обсуждать друг с другом мою убогую внешность и мою странность. К концу дня я просто кипела от возмущения. Так грубо, с таким презрением даже наши охранники, люди маловоспитанные, обо мне не говорили. Но зато, когда где‑то ближе к вечеру волки уехали, генеральный, совершенно вымотанный сложными переговорами, тут же умёлся домой. А после отбытия начальства народ тихо засел у себя, дожидаясь окончания рабочего дня. Стало тихо и я решила не откладывать свою задумку.
Кто его знает, что будет завтра, а если эти…опять явятся? И мало ли что они там накопают в этих своих договорах? Да и свербело у меня внутри от мысли, что наши приложили к этому сегодняшнему бедламу свои руки.
Потащилась со своей тележкой в комнату наблюдателей. Там, не обращая внимания на мужчин, полезла под столы, как обычно, собираясь вымыть не только пол, но и протереть все провода. С собой у меня было одно изобретение Лео — жидкость, без запаха и цвета, она имела очень интересные свойства, легко разъедала оболочку проводов и загоралась от малейшей искры. Кстати, потушить ее было практически невозможно.
А еще одно изобретение Фреда обеспечило мне возможность незаметно протащить эту жидкость на себе. В халат была воткнута булавка, с небольшим камешком вместо ушка. В камешке была залита эта жидкость и, стоило правильно нажать на него, она выливалась туда, куда мне было нужно.
Я долго ворочалась под столами и когда перебралась вытирать провода и розетки под экраном, на который и транслировалось изображения с камер, все уже давно не обращали на меня внимания, сплетничая о шухере на фирме, который устроили сегодня оборотни. А вот и розетка, осторожно вытащила булавку, выдавила в розетку жидкость. Все, обратной дороги нет, время пошло и у меня не больше получаса.
Выскочила из‑под стола, собрала свои тряпочки, покатила тележку в кабинет к генеральному. А вот теперь спокойно делаем вид, что у нас сегодня большая уборка, тут и буду дожидаться сигнала пожарной сирены.
От волнения мне казалось, что прошло несколько часов, а сигнала все не было. Я одергивала себя, не позволяя выскочить и посмотреть, что творится в наблюдательской, заставляя спокойно протирать статуэтки. И вот долгожданный сигнал, теперь нужно подождать, пока народ эвакуируется на первый этаж, пройти в серверную и… По коридору слышался топот и крики, я старательно намывала стеллаж, про себя молясь, чтобы никто не заглянул в кабинет начальства. Наконец все стихло и, оттащив тележку в коридор, я сунула нос в компьютерную комнату. Вроде никого, только в воздухе слегка ощущался запах горелого, метнулась к главному компьютеру, вставила флешку, теперь нужно подождать.
Руки откровенно тряслись, права Долорес, это не для меня, точно. Мне бы в лаборатории сидеть, возиться с пробирками, в крайнем случае, в мастерской, собирать с Фредом всякие замечательные вещи. Оперативник из меня никакой, это уже понятно даже мне. Напряжение последних дней грозилось вырваться из‑под контроля и превратиться в истерику. Так, все, вирус закачался, теперь нужно сделать так, чтобы меня нашли где‑то совсем далеко отсюда, и, желательно, без сознания.
Тележку бросаем на этаже возле лестницы, сама быстро лезу в комнату наблюдателей, открываю дверь и отшатываюсь, вся комната в огне. Так, меня точно не заметили в серверной, задачу выполнила, пора уносить ноги. Теперь нужно спуститься и изобразить надышавшуюся дымом, ничего не соображающую особу в панике. Поехали… Когда меня нашли, я на самом деле была уже на грани обморока, дым был черный, жирный, с ужасным запахом, химия и горящий пластик. Я тихо сползала на карачках уже на второй этаж, когда меня схватил за шкирку кто‑то из охранников и, матерясь, поволок вниз.
— Кирк, ты ее нашел?
— Да, мать вашу…Как вы могли забыть про нее?
— Тащи ее вниз, там скорые приехали. Да кто знал, где ее носит, сирена же сработала, а то, что она глухая, все забыли. Живая?
— Да вроде шевелится, но у нее все лицо черное, наверно, дыма наглоталась. Даже не знаю, выживет ли.