Он сгорбился за столом и закрыл лицо руками:
— Потому и не докладываю своему начальству, — он поднял палец вверх, подразумевая, видимо, куратора из правительства. — Боюсь нарваться на того, кто прекрасно сам обо всем об этом знает. Так что молча собираем информацию и, по возможности, рушим им планы. А там посмотрим, есть у меня пара задумок. Кстати, Кэт, про свои подвиги никому ни слова, ты просто выполнила не сложное задание, училась ставить жучки в строительной конторе. И все. Поняла?
— Конечно, мистер Томас. Я еще думаю, что нужно поделиться информацией с Фредом.
Они оба с ухмылками посмотрели на меня:
— Кэт, ну ты что? Мы передаем все, что узнали, Фреду сразу же, как и он нам. Беги в свою комнату, завтра у тебя снова начнутся занятия, ты и так пропустила уйму времени, Лео рвет и мечет.
Глава 8
Никто не задавал мне провокационных вопросов и я просто радовалась, что все мальчишки вернулись с задания — живы, и слава Богу. А что и кто там делал — лишние знания, лишние печали. Но видно было, как все изменились, стали строже, что ли, в глазах Грина и вовсе проскальзывала какая‑то взрослая тоска.
Через несколько дней после моего возвращения у нас появился новый преподаватель, Найк. Программист, хакер, он производил странное впечатление полной и безусловной отстраненности от всего. Светлый короткий жесткий ежик волос, неожиданно темные глаза на одутловатом лице, холодный, словно замороженный голос. Он читал нам лекции по программированию, а мне чудилось, что перед нами сидит какой- то робот, который не испытывает никаких чувств и практически не видит и не слышит нас. Он мне не нравился ровно до того момента, когда Дэн, видя мое отношение к Найку, по секрету не рассказал его историю.
Найк — гениальнейший хакер и довольно известен в этих кругах. Как‑то, поддавшись на спор с одним из приятелей (как потом выяснил Дэн — подкупленным бандитами), он взломал защиту на компьютерах небольшой, ничем не примечательной фирмочки. И увидев, чем она занимается, пришел в ужас.
Работорговля — девушки, дети, юноши похищались с целью продажи в тайные гаремы богатых извращенцев. Их сажали на наркотики, а потом, когда они теряли товарный вид, их продавали на плантации куда‑то в глубинках Южной Америки. Пока Найк раздумывал, идти ли сдаваться в полицию (как ни крути, он совершил уголовное преступление) и прикидывал, как можно, оставаясь в стороне, отдать им эту информацию, за ним пришли.
У него на глазах убили всю его семью: отца, маму и младшего брата. Его самого долго пытали, требуя, чтобы он работал на них, и когда он уже почти сломался, Дэн вытащил его оттуда, попутно вырезав всех охранников. Найк это все видел и впал в какой‑то эмоциональный ступор. Его лечили где‑то в закрытом военном госпитале, потом Морган забрал его к себе, но состояние Найка внушало им опасения. Прогнозы врачей были нерадостные, возможно, он так и останется бесчувственным до конца своей жизни.
Не знаю, насколько оправдались бы опасения врачей, если бы не Крис. Он просто с головой ушел в тайны программирования. Оказалось, у него большие способности к этому, потому он все время теребил Найка, терзая того вопросами по любой теме, просил позаниматься с ним дополнительно. Таскал его с собой в столовую, следил, чтобы тот ел, спал. Крис стал его тенью и, в конце концов, притащил его ко мне в комнату на наши посиделки. Сначала Найк просто молча сидел, забившись в угол и вряд ли слышал, о чем мы там говорим или чем занимаемся. Но тут вмешался случай.
В один из вечеров, когда я снова и снова буквально впихивала в Грина химию, Крис что‑то опять разглядывал на мониторе ноута, а Найк просто молча смотрел в окно. Грин забастовал:
— Слушайте, я больше не могу. Ну не идет эта химия у меня, не понимаю я, никак. Я вообще не понимаю, как ты можешь добровольно проводить столько времени в лаборатории Лео и сидеть над колбочками.
— Грин, мне нравится заниматься экспериментами, нравится химия, я хотела стать врачом… — тут я прикусила язык, рассказывать о своем прошлом мы никогда не пытались и не спрашивали других. Но в этот день, похоже, все было странным.
— Врачом? Это, наверное, здорово. А я хотел быть водителем — дальнобойщиком, — Грин грустно смотрел куда‑то в сторону, — хотел уехать, далеко — далеко, чтобы больше никогда не видеть своего отца.
— А я не хотел жить, — я даже не узнала голоса Криса, настолько это был незнакомый, сухой, какой‑то хрипящий голос человека, который прошел через что‑то совсем страшное.