— Нет. Я им не говорил.
— А собираетесь?
— Не знаю. Возможно. Но я не хочу, чтобы они шли этой дорогой. Это опасно.
— Моя мама тоже не хотела этого. Ну, мне так брат сказал.
— Тот вожатый, который с моей младшей дочерью в одном отряде работает?
— Да. Он мой старший брат.
— Он хороший человек?
— Да. Он не обидит ее.
— Не расскажет ей?
— Не должен.
Я усмехнулась. Ага. Не должен. Как же.
— Ладно, мальчики. Лизу звать?
— Да, мы попрощаемся и поедем.
Послышалось шуршание.
— Братан, эт я.
— Как ты вовремя.
— Че услышала?
— Ничего особенного. Они знакомы, потому что батя с отцом Кевина на работе пересекался, ну и видел Кева пару раз.
— Аа. И че они обсуждали?
Я соврала, не моргнув и глазом.
— Батя сегодня с ними на рыбалку вечером едет.
— Ооо. Это его всю ночь не будет?
— Он не сказал. Только упомянул, что с одиннадцати вечера уезжает.
— Ааа.
Тут ее позвали.
— Лана братан, батя зовет. Я потом вечером позвоню еще.
— Ладно, давай. Парням привет. Я вас люблю.
— Мы тебя тоже.
Мы одновременно бросили трубки.
Я села на полу балкона и задумалась.
Это че, это мой батя охотник чтоли? Капеееец. Интересно, а Дин…
— Эй, Кекс, ты че?
Дин вышел на балкон и присел на корточки передо мной. Заглянул в глаза.
— Мой папа.
— Что-то случилось?
— Он… он охотник.
Глаза Дина увеличились.
— Охотник? На фазанов или как я?
— Как ты.
— Ам. Пошли лучше, а то так можно долго просидеть.
Дин поднял меня с пола и мы зашли в комнату.
— Кекс, ты… ты просто привыкни.
Я кивнула.
— Серьезно, не заморачивайся сильно.
Я вздохнула и упала на кровать лицом в подушку. Дин сел рядом со мной на кровать.
— Кекс. Говорю же, не заморачивайся.
Его руки легли на мои плечи и принялись медленно разминать их.
Я чуть не застонала.
— Ооо… Боже, что ты делаешь…
Дин усмехнулся.
— Просто разминаю тебе плечи. Помогает отвлечься.
Его руки божественны… По всему тела разливается блаженство и покой.
— Ты же понимаешь, что теперь это твоя обязанность?
Мне было так хорошо, что говорила тихо, почти шептала.
Дин не расслышал и наклонился ко мне. Наши лица были совсем рядом.
— Что?
— Ты же понимаешь, что теперь это твоя святая обязанность? Делать мне массаж?
Дин усмехнулся.
— Не вопрос. Хоть каждый час.
Его руки творили что-то невероятное с моими плечами. Я лежала, не шевелясь. Дин начал мурлыкать какую-то песню.
— Ты издеваешься…
— Ничуть. Отдохни.
Под его приглушенное пение я заснула.
— Кеекс…
Моего уха коснулось горячее дыхание.
— Кексиик…
Говорящий наклонился еще ниже и почти касался моего уха губами.
— Кеексик мой… Вставай.
Я перевернулась с живота на спину и открыла глаза. Надо мной, оперевшись руками на спинку кровати, навис Дин. Улыбка, взъерошенные волосы.
— Кудаа?
— На полдник и потом в бассейн.
— В бассейн?
— Агас.
— Ооо.
— Что?
— Я плавать не умею.
— Ниче, я тебя буду спасать.
— Спасибо.
Я села.
— А дети?
— Сами встали, уже сидят в холле и во что-то играют.
— Какие у нас дети хорошие, я прям не могу.
— Ну дык, наши же.
Дин усмехнулся и отошел от кровати. Я встала и, покачиваясь, пошла к шкафу.
— Ты что собралась делать?
— Рубашку переодеть.
Я уже начала расстегивать пуговки. Дин подбежал и схватил меня за руку.
— Ай-яй-яй. Нельзя.
Я усмехнулась.
— Я не могу переодеть рубашку?
Дин закусил уголок губы и помотал головой.
— А я переодену.
Я потянулась к шкафу.
Дин загородил мне его своим телом.
— Не переоденешь.
Я подошла к нему вплотную.
— Переодену.
Дин улыбнулся и, наклонив голову, смотрел мне в глаза.
— Неа.
— Да.
— Неа.
Я кое-что придумала.
— Ты ничего не слышал?
Дин прислушался.
— Нет. А что?
Я подошла к балконной двери.
— Что-то там…
Дин подошел ко мне.
— Где? На улице?
Я кивнула. Дин вышел на балкон и свесился с перил вниз.
— Ниче…
Я захлопнула балконную дверь и повернула ручку. Дин остался на балконе, а я в комнате. Винчестер резко развернулся на хлопок двери.
— Ах ты ж…
Я показала ему язык трубочкой и подошла к шкафу. Достала оттуда свою рубашку, коричневую в белую клетку. Повернувшись спиной к Дину, медленно расстегнула пуговки его рубашки. Одним движением плеч сбросила ее с себя. Рубашка упала на пол у моих ног. Я чувствовала на своей фигуре взгляд внимательных зеленых глаз. Чуть покраснела. Развернула свою рубашку и также медленно надела ее. Застегивая пуговки, повернулась к Дину.
Он стоял, подняв руки над головой и оперевшись ими на прозрачную дверь. Приложился лбом к стеклу и, чуть приоткрыв губы, наблюдал за мной.
Я подошла к двери вплотную, прижалась лбом к ней и посмотрела в глаза Дину. В самой глубине его зрачков плясали черти. Я улыбнулась. Дин улыбнулся мне в ответ.
— Засранка.
Я приподнялась на цыпочки и чмокнула стекло в том месте, где с той стороны находились губы Дина.
Парень посмотрел мне в глаза.
— Кекс…
— Что?
— А не через дверь?
— А я еще подумаю.
Дин улыбнулся и опустил взгляд.
Через минуту снова посмотрел на меня.
— Выпустишь?
Я закусила уголок губы, как он недавно делал. Это было неосознанно…
— Неа.
— Ну Кеекс.
Я помотала головой.
Потом резко повернула ручку и отбежала к входной двери. Она была заперта. Дин, поняв, что свободен, выбежал с балкона. Увидел меня возле входной двери. Усмехнулся и, засунув руку в карман джинс, вытащил оттуда ключ.
— Пиздюк.
Дин в два шага оказался рядом со мной. Припер меня к двери своим торсом и упер руки по бокам от моих плеч.
— А материться нехорошооо…
Я усмехнулась. Дин опустил взгляд. Долго смотрел на мои ключицы. Провел языком по губам. Поднял взгляд и посмотрел мне в глаза.
Я снова оказалась под гипнозом его зеленых очей.
Тут в дверь постучали.
— Дин, Кексик, мы строимся!
Дин, не отрывая взгляда от моих глаз, ответил.
— Стройтесь, Томми, мы сейчас выйдем.
Томми убежал вниз.
Дин гипнотизировал меня еще примерно 5 минут. Потом отвел взгляд.
— Кекс, надо идти.
Я кивнула. Дин выпустил меня. Я обулась. Винчестер открыл мне дверь и пропустил меня вперед.
— На восьмоом этаажее — паати в негляжее,
На седьмоом этаажее — соседи спят ужее,
На девятом этаже — медвееди и фаберже,
Этажом выышее — спецназ на крышеее…
Мы с Дином, напевая, довели отряд до столовой. Я скрестила пальцы. Только не бананы…
Не бананы. Яблоко, сок и… кекс.
Мы сели за стол. Я, ничего не подозревая, начала есть. А вот Дин… Он сначала долго смотрел на свой кекс. Потом откусил.
— А ты ничо такая, сладкая.
Я поперхнулась.
— ШТО?!
Дин повертел кекс в руках. И тут до меня дошло.
— Бляя. Точна. Нахуй.
Дин прищурился.
— А материться нехорошооо…
Я вспомнила, как пятнадцать минут назад он с этими же словами припер меня к двери комнаты. Улыбнулась своим мыслям.
— Тыблочко.
— Че?
— Ну, не Яблочко, а ТЫблочко.
Дин рассмеялся.
— Я, похоже, знаю автора этого бреда. Лизавета?
Я кивнула.
Мы доели и повели детей в корпус, переодеваться в купальники перед бассейном.
Я, хохоча, первая вбежала корпус и рванула вверх по лестнице. За мной гнался Дин.
— Кекс мля, стой! Убью!
Дело в том, что по пути из столовой я натравила на него Полли, сказав, что не хочу сегодня на дискотеке танцевать с Дином. Та с визгом бросилась к нему и давай обнимать. Он отбивался. И, наконец, перед корпусом, у него это получилось. Вот тут то он и халканулся.