— Такая медсестричка.
— Молчи. Тебе нельзя разговаривать.
Я намотала слоев 15-20. Завязала концы бинта на красивый бантик. Посмотрела на Дина. Лицо постепенно приобретало нормальный оттенок.
— Я еще не закончила.
Я смазала мазью самые большие и синие гематомы, в том числе и на лице Винчестера. Дин медленно поднял руку и взял меня за запястье.
— Кекс…
— Цыц, сказала!
— Спасибо…
— Пожалуйста. А теперь цыц.
Дин мягко улыбнулся. Я помогла ему лечь. Убрала аптечку обратно в сумку, а сумку запнула под кровать.
— Чтоб я тебя еще куда-то от себя отпустила? Да ни в жизнь! Понял?
Дин улыбнулся уголками губ и медленно моргнул.
Я подошла к двери.
— Лежи. Только попробуй встать — убью. Я свожу детей на полдник и вернусь. Нафиг, никуда сегодня не пойдем. Какие в жопу мероприятия…
С этими словами я вышла из комнаты.
Я сказала детям, что Дин вернулся, но пока отдыхает. Они обрадовались и завизжали.
Мы сходили на полдник. Я забрала булочку, сок и грушу Дина и отвела детей обратно в корпус. Предоставила им свободу действий и поднялась в комнату.
Дин лежал и, как только я вошла, открыл глаза.
— Спал? Прости, я сейчас уйду.
— Даже не вздумай. Я не спал. Просто лежал.
— Будешь полдник?
Дин улыбнулся.
— Ты принесла мне полдник?
— Конечно.
Я села на кровать к Дину. Он подсел чуть выше на подушке. Я распечатала ему сок и открыла булочку.
— Сам или помочь?
Дин попробовал поднять руку, но тут же закусил губу от боли.
— Плечо…
— Ясно.
Я по очереди подносила к его рту булочку и сок.
— Дети так обрадовались, когда я сказала, что ты приехал.
Дин приподнял бровь, высасывая сок по трубочке.
— Да. Полли так громче всех визжала.
Винчестер глубоко вдохнул, сдерживая смех.
— Блин, тебе же смеяться больно. Вот как теперь с тобой жить? Даже поржать нельзя.
Дин пожал плечами и посмотрел на булочку.
— Точна.
Я протянула ему хлебобулочное изделие.
— Они хотят тебя увидеть. Давай сегодня свечку у нас в комнате проведем?
Дин медленно кивнул, жуя.
— Ты как вообще? Больно?
— Смотря где. Плечи — только когда руки поднимаю. Грудь — когда глубоко дышу или лежу неудобно. А торс — когда смеюсь.
Я провела пальчиками по его торсу.
— А когда я прикасаюсь, больно?
Дин улыбнулся и помотал головой.
— Нет. Ты вообще заставляешь меня улыбаться. От тебя не может быть больно.
Я улыбнулась. Мои пальцы выводили разные фигуры на его прессе.
— Щекотно.
— Прости.
Я убрала руку.
Ему нельзя смеяться.
— Вы пойдете куда-нибудь?
— Куда мы нафиг пойдем, когда у меня тут ты? Никуда не пойдем.
— А выговор не сделают?
Я фыркнула.
— Пусть попробуют. Я все так переверну, что они сами виноваты останутся. Еще и судом
припугну.
Дин улыбнулся.
— Я вообще не представляю, как можно не смеяться. Я же не смогу.
— Сможешь. Если засмеешься — я тресну.
— Куда мне еще-то?
— Блин, даже треснуть нельзя!
Я скрестила руки на груди.
— И что будем делать?
Дин окинул меня оценивающим взглядом с ног до головы.
— Ну не знаааю.
— Блять, вот щас как треснула бы!
Дин снова глубоко вдохнул, пытаясь не смеяться.
— Расскажи что-нибудь.
— Что?
— Незнаю. Про Лизку расскажи.
— Нуу нет. Там без ржача не обойтись. Вапще. Никак. Вся ее жизнь — мой сплошной ржач.
— Даже таак. Тогда расскажи о том, что любишь.
— Например?
— Ну, о книгах, к примеру.
Я удобно устроилась рядом с ним на кровати.
— Ты уверен, что готов к этому разговору?
Дин улыбнулся.
— Уверен.
— Ну тогда слушай.
Понеслась душа в рай…
[Спустя два часа]
— Вооот.
— Мдаа, этот профессор — та еще сука.
— И не говори.
Я лежала на кровати рядом с Дином, не касаясь его. Целых два часа я рассказывала и рассказывала, не умолкая. Винчестер внимательно меня слушал, иногда перебивал, уточняя что-либо.
Тут в дверь постучались.
— Кексик, пошли на ужин!
— Стройтесь, Томми! Я сейчас выйду.
Парнишка убежал вниз.
— «Мстители», строимся!
Мы с Дином улыбнулись.
— Ладно, иди. Я подожду.
Я встала с кровати.
— Куда ж ты денешься.
Потянулась, не заметив пристального взгляда Дина на своем теле.
— Ну все, лежи. Я попробую урвать у них твою порцию.
Я вышла из комнаты.
В столовой я чуть не подралась с поварихой, однако…
— Каждый человек, согласно 34 дробь 6 статье закона нашей страны, имеет полное право на порцию еды в столовой, независимо, заберет он ее сам или получит через кого-либо! Дамочка, законы надо знать!
Повариха, красная от злости, завернула мне порцию Дина. Я забрала еду и мы с детьми вернулись в корпус.
— Чилдрены, через час собираемся в нашей с Дином комнате на свечку!
— УРААА! ДИИИН!
Я усмехнулась и поднялась наверх.
— Урааа, едааа!
Дин полулежал на кровати, оперевшись спиной на ее борт.
— Меня готовы были сожрать за твою порцию.
Я поставила ему на колени еще теплую тарелку.
— И че всмысле?
— Блин. Точна. Ты же теперь мой двадцать первый ребенок. Причем — грудной.
Кончики ушей Дина покраснели.
— Ты бля! Нука! Я только от одной, повернутой на пошлятине, съебалась, а тут ты!
Дин не выдержал и хихикнул.
— Во-первых, мне не больно смеяться полусидя. Во-вторых, твоя сестра, как я понял, имеет похабные мыслишки. В-третьих, а материться не хорошооо…
Тут уже покраснели мои уши. Я вспомнила, как тогда он припер меня к двери балкона.
— Рот открывай.
Дин послушно разомкнул челюсти. Я запихнула ему в рот ложку с пюре.
Процесс кормления сопровождался постоянным смехом. То у него пюрешка изо рта вываливалась, то он давился, то еще что-нибудь. Наконец, это чудо наелось.
— Сколько ты меня кормила?
Я глянула на дисплей телефона.
— Сорок пять минут.
— Мда, не быть тебе матерью.
— А вот это не тебе решать.
— А может быть и мне.
Мы посмотрели друг другу в глаза.
— Нет. Не тебе. Я с таким балбесом — ни за что.
Мы рассмеялись.
Вскоре в нашу комнату постучались.
— Кексик?
Я соскочила с кровати Дина.
— Лейла пришла.
Я выглянула за дверь.
— Держи. Тут план на завтра и второй ужин на двадцать два человека.
Она протянула мне пакет.
— Спасибо. Директор не орал?
— Нет, как ни странно. Просто посмотрел, что вас никого нет, кивнул мне и все.
— Агас. Спасибо.
— Всегда пожалуйста.
Девушка ушла.
— Кто такая Лейла?
Дин приподнял бровь.
— Наш ангел-хранитель. Отмазывает нас перед директором и приносит пакет со вторым ужином и планом на следующий день.
— Ааа. Че там на сегодня?
Я заглянула в пакет.
— Кефир и пряники.
— Ооо.
Я поставила пакет на свою тумбочку.
Тут же в дверь постучали.
— Кексик, Дин, можно уже входить?
Я посмотрела на Дина. Тот указал на рубашку. Я сняла ее со стула и помогла ему одеться.
— Вставать не вздумай. Сидеть можешь?
— Не совсем.
— Значит, полусиди.
Я помогла Дину сесть и открыла дверь. Там стояли двадцать наших детей. В пижамках. Томми держал в руках Пончика.
— Заходите. Рассаживайтесь на моей кровати, на полу. Только на кровать Дина не садитесь, это мое место.
Дети кивнули начали заходить в комнату.