— Что?
— Научить.
Дин усмехнулся, прикрыл глаза и провел языком по губам.
— Ну, кое-чему я тебя сегодня уже научил.
Я запустила в него подушкой.
— Ты обещал научить меня делать «not bad»!
— Ааа. Иди сюда.
Я пересела к нему на кровать, села напротив, скрестив ноги по-турецки.
— Я не знаю, как это объяснить, но я попробую. Крч просто нижней губой подпираешь верхнюю…
И понеслась.
Полтора часа он учил меня делать эту долбанную физиономию. Когда же у меня получилось слабое подобие, Дин откинулся на подушку.
— СЛАВА ТЕБЕ, ГОСПОДИ! ОНО НАУЧИЛОСЬ!
— Иди в сраку!
Я начала щекотать его. От одного моего прикосновения к его прессу Дин хохотал.
Взял инициативу в свои руки.
Начал щекотать меня. На животе я щекотки не чувствовала.
— Смысле и че ты не ржешь?
— Мне не щекотно.
— Да ладно?!
— Да.
Дин перешел на подмышки. Бесполезно.
— Да как так то?!
— Ну, вот так.
И на боках, и на шее, даже на коленях — бесполезно. Дин уже закипал.
— НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ТАКОГО!
— Может.
Я откинулась назад. Согнула левую ногу в колене, правую положила на левую и принялась качать босой пяткой из стороны в сторону.
Дин задумчиво осматривал мое тело. Тут его взгляд прояснился.
Он схватил меня за пятку и что есть силы начал щекотать.
Вот этого я боялась больше всего. Если мне щекотать пятку, я могу убить. Ну, или челюсть сломать, в лучшем случае.
Я начала брыкаться и хохотать.
— ОТПУСТИИИ! Я ЗА СЕБЯ НЕ ОТВЕЧАААЮЮЮ!
— Нуу, неет!
Винчестер получал истинное удовольствие. А я готова была умереть от смеха.
Наконец, он отпустил мою ногу. Меня как ветром сдуло с его кровати. Я сидела на своей, закутавшись по уши в одеяло. Только макушка и глаза торчали снаружи.
Дин рассмеялся.
— Да не буду я больше!
— Угу, не будет. Знаю я тебя.
Я, бурча себе под нос, легла на кровать, не вылезая из одеяльного кокона.
— Обиделась?
— Нет.
Дин сел ко мне на кровать.
— Кееекс. Ну не дуйся.
— Я не дуюсь.
— Ну мы ж с тобой друзья.
— Друзья?
— Друзья. А на друзей не обижаются.
— Да не обижаюсь я.
Дин положил свою голову мне на бедра.
— Обижаешься. Я же вижу.
— Неет.
— Не ври.
— Ну, немножко.
— Я же говорил. Простишь?
— Лана, холоп, Царь Батюшка тебя прощает.
— Иди нафиг.
Мне было тепло в одеяле, уютно с Дином на бедрах, поэтому я снова заснула.
Я проснулась. В комнате темно. За окном — ночь.
— Диииин.
— Да?
Я подняла голову. Винчестер сидел около моей кровати и и задумчиво гладил мою голень.
— Где я? Какой сейчас год?
— Кекс, ты чо? Ты в нашей комнате. А год такой же, какой был с утра.
— Почему темно? Где дети? Свечка?
— Кекс, я уже все провел. Дети уже 2 часа как спят.
Я охуела.
— Смысле?!
— Ну, в прямом. Ты спала. Я по честному будил тебя. А ты спала. Сходил с ними на ужин, тебе принес. Провел свечку. И уже 2 часа торчу рядом с тобой и глажу твою ногу.
Я уставилась на его руку на моей ноге. Осознавала. Это че, это я с пяти часов и до двух ночи продрыхла?! 8 часов?!
— У меня нет слов…
Дин усмехнулся.
— Прикинь, я два часа молчал. Вообще ни слова не говорил. Целых два часа. Такая тишина стояла классная. Ты посапываешь. Знаешь, я бы вечность сидел около твоей кровати, гладя твою ногу и слушая твое сопение.
Я щас сдохну…
Надо было перевести тему. А то опять до поцелуя дойдет…
— Повязку менял?
— Неа. Она чистая.
— Я щас дам чистая. Ты весь день в ней ходишь, там накопились все твои заразные бактерии.
Я осторожно вытянула свою у Дина из рук.
Встала и подошла к его кровати. Наклонилась за сумкой. И тут на меня нашлооо…
— Мы сидели и курили,
Сидели и курили,
Мы сидели и курили,
Сидели и курили,
Мы сидели и курили,
Начинался новый деееееень…
Я покачивала задницей в такт ритму, играющему у меня в голове. Сумка никак не хотела вылазить из-под кровати.
— Твоя сумка такая же вредная, как ты.
— Я ее специально подальше запихнул.
— Спасибо тебе.
Я наклонилась еще ниже.
— Мы сидели и курили,
Сидели и курили,
Мы сидели и курили,
Сидели и курили,
Мы сидели и курили,
Начинался новый деееееень…
Наконец эта противная сумка все-таки вылезла. Я швырнула ее Дину. Тот не поймал, ибо засмотрелся.
— Щас въебу.
— Материться нехорошооо…
— Нехорошо смотреть, куда не нужно.
Дин показал мне язык.
— Если есть на что посмотреть, почему бы и посмотреть.
— Затухни. И завидуй молча.
Дин усмехнулся.
— Вставай.
Винчестер повиновался и встал ко мне вплотную.
— Не, и как я буду работать то.
Отошла на шаг назад. Он шагнул навстречу. Я назад. Он за мной. И так много раз. Я уперлась спиной в стену.
— И че ты всмысле?
— Ничего.
А сам пааалиииит.
— Щас лечить буду!
Я оттолкнула его. Дин усмехнулся. Я принялась за дело.
Распорола старый бинт, сняла повязку. Достала влажные салфетки и вытерла торс Винчестера.
— Мои мысли, мои скакуны…
— Иди в сраку. Я работаю.
— Работай-работай. Медсестричка.
— Щас как… АААА!
Дин усмехнулся.
Пальчиками пробежалась по ране.
— Почти затянулась. Завтра-послезавтра исчезнет. Шрам останется. Ммм…
— Ты че?
— Люблю шрамы. Просто оооо как люблю.
— Вылечишь меня, я тебе покажу все свои шрамы.
Я восторженно уставилась на него.
— Много?
Дин улыбнулся.
— Штук 10-20.
— ОООООООО.
Я намазала рану мазью. Размотала бинт и начала обматывать его вокруг торса Дина. Чтобы передать моток из одной руки в другую за его спиной, мне приходилось почти вплотную утыкаться ему в грудь лицом.
Наконец, я закончила.
— Шикардятина. Теперь давай фингалы.
Я намазала Винчестеру все его гематомы.
— А на лице?
Дин посмотрел на меня. Я уже убирала мазь в сумку.
— А на лице уже все прошло.
— Точно?
Дин взял меня руками за талию и притянул к себе. Заглянул в глаза.
— А если внимательнее посмотреть?
Наклонился к моему лицу и накрыл мои губы своими.
«И вот как это понимать?!» — пыталась думать я, отвечая на поцелуй Дина.
Он все крепче прижимал меня к себе. Мои руки обняли его за шею.
Господи… АААА… И что… ОООО… теперь будет то… Я же щас умру…
Дин целовал без напора, мягко, одними губами. Словно не хотел навредить…
Спустя пять минут поцелуя я потеряла возможность думать. Мое сознание просто взяло свой чемоданчик и красиво ушло в закат. Только он и я.
Руки Дина медленно поползли вниз, к моим бедрам. Оооо… Я уже хотела забыть, как дышать. Но они тут же вернулись на талию. Дин улыбнулся мне в губы.
— Мала еще.
Я улыбнулась в ответ.
Следующие полчаса пролетели незаметно. Мы просто стояли в центре темной комнаты и целовались. Медленно, со смаком. Я не знаю, как это можно объяснить. Правда, не знаю. И Дин, я думаю, тоже не мог обосновать свои действия.
Но все хорошее когда-нибудь заканчивается.
Дин медленно оторвался от моих губ и замер в сантиметре от моего лица, прикрыв глаза.
— Знаешь…
Хриплый шепот…
— Такая огромная буря внутри. Просто не знаешь, что делать. Стоишь и ждешь, когда она успокоится и ты сможешь открыть глаза.
Винчестер, медленно восстанавливая дыхание, уперся лбом мне в лоб.
— Это… Я не знаю, что это было.
— Не имею ни малейшего понятия.
Дин усмехнулся.
— А у тебя получается, молодец.
— У меня был хороший учитель.
Так мы и стояли. Он — обняв меня за талию, я — не убирая рук с его шеи.
— Дин, а мы кто?
Винчестер усмехнулся.