Тор вернулся на свое место. Подняла голову и посмотрела на меня. Усмехнулась и подмигнула мне. Да я ж щас умрууу ужеее!
Грохнул клубняк. И точно. «Boy Oh Boy». Тор и Кэп одновременно начали отбивать ритм ногами, крутя при этом руками перед собой. ЭТА ААААА! Танцующие Мстители это ваще всооооо!
Движения сменились. Вращение тазом и волна руками. Зал орал и пытался повторить. Но это невозмооожнооо!
Бля, они великолепны! Кэп и Тор на одной сцене вращают своими охуенными булками! Что может быть лучше??!
Танька и Дин переглянулись. Тор резко отцепил свой плащ, являя зрителям всю охуенность своей фигуры. Парни засвистели.
Мимолетным движением она указала Дину на пол и на плечи. Кэп помотал головой. Тор закивал. Кэп снова помотал головой. И все это время сука, пока они так переговаривались, они делали что-то неповторимое своими ногами по этому полу! Танька усмехнулась и, не переставая делать быстрые движения ногами, послала Дину воздушный поцелуй.
АААААААААААААААААААААААААААААААААА! МОЙ ОР ДОЛЖНА СЛЫШАТЬ ВСЯ ВСЕЛЕННААААААЯЯЯЯЯ!
Дин усмехнулся. По его губам ясно читалось: «чертовка». ООООООООООООООООООООООО!
Тор кивнул Кэпу и они одновременно упали на лопатки. Я пихнула Сэма в бок.
— Дин умеет танцевать брэйк?!
Сэм охуевше помотал головой.
ААААААААААААА! ЭТО ОН ЗА ВОЗДУШНЫЙ ПОЦЕЛУЙ?! ООООООООО!
На сцене в воздухе мелькали только красные сапоги Кэпа и черные ботинки Тора. Наконец, они поднялись на ноги. И снова отбивают ритм ногами! Да ААААААААА!
Песня закончилась. Они спрыгнули со сцены и пошли к своим перилам. На сцене уже стоял замдиректора и что-то говорил, а я не могла оторвать от них взгляд.
Танька, улыбаясь, поправляла Дину воротник костюма. Тот что-то сказал и усмехнулся.
Танька показала ему язык трубочкой. Он ответил тем же! АААААА! Дин развернул ее спиной к себе и начал приглаживать ей волосы, которые стояли дыбом после брэйка. КАК ЖЕ ЭТО АААА! Помог застегнуть ей плащ на плечах. Осторожно обнял ее за талию и положил голову ей на плечо.
Я пихнула Сэма в бок и кивком головы указала на этих двоих. Сэм усмехнулся и помотал головой.
А они уже создавали новый пейринг. Дин что-то шептал Таньке на ушко, смотря на сцену. Та улыбалась.
ААААААААА! Я НЕ ПЕРЕЖИВУ, ЕСЛИ ОНИ НЕ БУДУТ ВМЕСТЕ!
Концерт закончился. Лизка подошла к нам.
— Эй, вы.
— Эй, мы.
— Завтра во сколько батю поднимать?
Я посмотрела на Дина.
— К двенадцати в лагере должно быть пусто.
Лизка кивнула.
— А вы не можете ее забрать?
Вот какая, лень жопу поднять!
Дин помотал головой.
— Мы сразу уезжаем. Так что завтра прощаться будем. Возможно, навсегда.
Я вздрогнула. Как навсегда?!
Дин обнял меня крепче.
— Че дрожишь? Замерзла? Щас пойдем переодеваться.
Лизка, лыбясь, смотрела на нас.
— Значит, завтра к двенадцати подъезжать?
Я кивнула.
Мы обнялись. Лизка ушла с парнями.
Дин разомкнул руки.
— Пошли переодеваться. А то ты замерзнешь, а я не переживу, что больную тебя домой отпустил.
Я улыбнулась. Мы собрали детей и пошли в корпус.
Там девочки отмыли мальчиков. А мы с Дином поднялись в нашу комнату.
Я стянула плащ и бросила его на кровать. Легла сверху.
— Кекс, ты че?
Дин, голый по пояс, подошел ко мне.
Я начала тыкать пальцами ему в пресс.
— Не хочу уезжать.
Дин усмехнулся.
— Я тоже не хочу. Знаешь, меня Лизка к вам в гости позвала.
— Когда?
— В субботу. Через неделю.
— Ты приедешь?
Дин мягко улыбнулся.
— Я постараюсь приехать. Ничего не обещаю. Но я постараюсь.
Я обняла его за шею. Он встал, поднимая меня.
— Давай, переодевайся. Пройдем, тусанем последний раз.
Мне не хотелось его отпускать.
— Кекс, у нас вся ночь впереди.
Точно. Я слезла с него. Разделась и подошла к шкафу. Дин подошел сзади.
— Джинсы, футболку с Кэпом и мою теплую фланелевую рубашку.
Я усмехнулась и начала доставать все из шкафа. Руки Дина легли на мою талию.
Я вздрогнула.
— Ты холодныыый.
Дин усмехнулся.
— Это ты горячая.
Легонько поцеловал мое плечо и отошел. Я оделась, и мне стало тепло.
Дин подошел к шкафу.
— Джинсы, футболку, серую толстовку.
Винчестер усмехнулся и оделся.
— Пошли?
— Пошли.
Мы вышли из комнаты.
Собрали детей и пошли на танцпол.
Около получаса сидели на перилах, разговаривая обо всем на свете.
Я положила голову Дину на плечо.
— Ты же приедешь в субботу?
Дин накрыл мою ладонь своей.
— Я очень постараюсь, правда.
Я прикрыла глаза, сдерживая слезы.
Прошло еще некоторое время. Заиграла медленная музыка.
Дин слегка сжал мою руку.
— Пошли потанцуем?
— Ты приглашаешь меня на медляк?
Дин усмехнулся.
— Почему бы и нет?
— Ну пошли.
Мы встали с перил и прошли в гущу толпы. Темно, только дискошар поблескивает под потолком.
Дин обнял меня за талию, сцепив руки за моей спиной. Я обняла его за шею и положила голову ему на грудь. Сердце Дина билось ровно. Только когда я прижалась к нему сильнее, оно ускорило свой темп.
— Дин.
— Да?
— Пожалуйста, приезжай.
Дин чмокнул меня в макушку.
— Малышка, конечно, я приеду.
Слеза все-таки скатилась по моей щеке.
Тем временем наступил припев. Дин опустил руки чуть ниже. Я не возражала. Каждой клеточкой тела я хотела запомнить его.
Тут к нам подбежали наши дети, Нелли, Джейк, Полли и Тони. Они, взявшись за руки, образовали круг. Мы с Дином были в центре этого круга.
— Дети мои, что такое?
Дин посмотрел на Нелли.
— Если мы взяли вас в круг, вы должны поцеловаться! Это игра такая!
Мы переглянулись.
— Только в губы! Мы будем считать, а вы должны целоваться, пока мы считаем!
Я уткнулась Дину в плечо.
— Кекс, они не отстанут. Это реально такая игра.
Я подняла голову и посмотрела Дину в глаза. В темноте они чуть блестели.
И тут снова начался припев. Дин медленно наклонился к моему лицу. Наши губы нашли друг друга.
— Раз, два, три…
Дети считали.
Легко, непринужденно.
— Четыре, пять…
Плавно, без напора.
— Шесть, семь…
Медленно, сладко.
Из моих глаз невольно побежали слезы. Сейчас я целую человека, с которым, возможно, могла бы провести свою жизнь. И через два дня, в субботу, я увижу его в последний раз.
— Восемь, девять…
Начался второй куплет.
Дин прижал меня к себе.
— Не плачь…
— Не могу…
Дети завизжали.
— Всеееее! Хвааатииит!
Дин медленно отстранился от меня. Я снова положила голову ему на грудь, пытаясь успокоиться.
Дети разбежались. Дин одной рукой гладил меня по спине.
— Малышка, хватит. А то я тоже…
— Да я все уже. Просто… Я вижу тебя, может быть, последние часы в своей жизни.
— Кекс, я приеду в субботу. Обещаю.
Дин поцеловал меня в макушку и прижал к себе.
— Обещаю…
До конца песни мы танцевали молча.
Потом просто сидели на перилах, держась за руки.
Дискотека подошла к концу. Наши дети подбежали к нам.
— Дин, Кексик…
— Ооо, дети мои. Только не здесь! Пошлите в корпус.
Мы построили детей и пошли на последнюю свечку.
В корпусе расселись в холле. Я села вплотную к Дину, чтобы если реветь, то ему в плечо. Дети уже шмыгали носами. Дин взял в руки Пончика.
— Ну, дети мои. Вот и настала наша последняя свечка. Садитесь ближе друг к другу.
Круг стал плотнее. Ко мне прижался Томми, к Дину — Нелли.
— Знаете, раньше я не думал, что дети такие классные создания. Честно. Я никогда не работал с ними, не общался. А вы… Вы полностью изменили мое представление об этих маленьких человечках. Я полюбил вас всем сердцем. Каждого. На этой смене я впервые почувствовал, что такое детская привязанность. Узнал, что такое дружба. Я обрел друга. Настоящего друга. Она научила меня, что значит быть в отряде, быть вожатым. Нести за вас ответственность. И, когда она, приперев меня к кровати, говорила, что я буду болеть за вас, что я буду плакать, когда вы будете уезжать, она была права. Завтра вы действительно увидите слезы в моих глазах. Она научила меня делать язык трубочкой. Научила петь и заставила танцевать. Я полюбил песни под гитару и бессонные звездные ночи. Я даже не знаю ее имени. Но полюбил ее, как друга, всем сердцем и душой.