Я шлепнула его по кленке.
— Не, ну, а че? Создашь мощное ядерное оружие и первым же делом меня крякнешь. Так. Давай. Как будто я этого не знаю, и ты просто маленькое вредное чудо, которое сейчас будет играть мне на гитаре.
Я усмехнулась и взяла гитару в руки.
— Кекс, давай лирику. Такую, мощную. Тооолько не «Вдох-выдох»!
Я улыбнулась, вспоминая песни.
— Готов?
— Да. Реветь будешь?
Я пожала плечами, настраивая гитару.
Дин удобно уселся напротив меня.
Я подняла голову к небу.
— Мы в этом городе терялись, затуманены глаза,
Каждый день, как дикий танец, кружит наши сердца,
Я с тобой до конца, ведь судьба не зря нас свела,
Мой разум забрала…
В спортзале качали пресс, худели вместе,
FIFA, Xbox и бигтейсти, теперь на диете крестик,
Интересно вдвоём, не только секс нам от друг друга нужен,
Мы страшно любим и в тоже время дружим.
Дин усмехнулся.
— Но куда-то пропала иллюзия любви,
Блеска в глазах нет и чувства на мели,
Как горели мы, для меня раньше была ты мечта,
Но теперь не любовь это — просто привычка…
Да, это Райдер. И да, я скоро разревусь.
Дин внимательно слушал меня, не отводя взгляда от моего лица, поднятого к звездам.
Я заиграла припев.
— Прикованы холодными взглядами, продолжать надо ли?
Видимо нам пора до земли,
Мы как птицы с неба попадали, все чувства на нули,
Наша любовь сумела пройти.
Что-то изменилось во взгляде Дина.
А я повторяла припев.
— Прикованы холодными взглядами, продолжать надо ли?
Видимо нам пора до земли,
Мы как птицы с неба попадали, все чувства на нули,
Наша любовь сумела пройти.
Чуть поиграла, вспоминая слова и восстанавливая дыхание.
— Стала не мила, холодно в нашей постели,
В чудо сердце верило, но разлюбить успели,
Теперь мы быть хотим одни, контактов избегая,
Любима ты была в те дни, сейчас будто не моя.
Как тебя тогда я на руках носил, ты придавала сил,
Был без тебя не вообразим мир…
Винчестер чуть улыбнулся.
— Ко всему подряд я ревновал, любил, на веки был твоим,
Теперь я просто остыл…
К горлу подкатил проклятый ком.
— Ну и чья тут вина? Любовь ведь завершена,
Мы так пылали, но покрылись слоем инея,
И не туда завела, видно не наша судьба,
Спасти уже не в силах нас не ты, не я…
Глаза уже на мокром месте. Я сильнее ударила по струнам, заглушая свои мысли.
— Прикованы холодными взглядами, продолжать надо ли?
Видимо нам пора до земли,
Мы как птицы с неба попадали, все чувства на нули,
Наша любовь сумела пройти.
Слезы катились по моим щекам. Дин сел ближе, смотря мне в глаза.
— Давай вместе.
Я кивнула.
— Прикованы холодными взглядами, продолжать надо ли?
Видимо нам пора до земли,
Мы как птицы с неба попадали, все чувства на нули,
Наша любовь сумела пройти.
Вдвоем получалось просто шикарно. Там, где у меня пропадал голос из-за слез, Дин пел один. Маленький проигрыш. И еще раз.
— Прикованы холодными взглядами, продолжать надо ли?
Видимо нам пора до земли,
Мы как птицы с неба попадали, все чувства на нули,
Наша любовь сумела пройти.
Дин забрал у меня гитару, отложил ее в сторону. Взял мои ладошки в свои, глядя в глаза.
— Прикованы холодными взглядами, продолжать надо ли?
Видимо нам пора до земли,
Мы как птицы с неба попадали, все чувства на нули,
Наша любовь сумела пройти.
И тут все рухнуло. Я не выдержала и, кинувшись ему на шею, разревелась. Дин обнял меня.
— Малышка, ну ты чего? Из-за песни?
Я помотала головой.
— Из-за того, что завтра уезжаем?
Я зажмурилась, пытаясь остановить поток слез. Кивнула.
— Ну я же приеду в субботу. Посидим еще.
— Все равно потом уедешь…
— Тут я уже ничего не могу сделать… Работа такая.
— Ты будешь мне звонить?
— Когда только смогу. Но если я вдруг перестану звонить, значит, либо я сменил номер по работе, либо я…
Дин замолчал. Я поняла, что он хотел сказать. Слезы жгли глаза.
Я знаю, что первые дни, даже недели, буду сильно убиваться по нему. То, что я не буду его видеть довольно долго, заставляло еще сильнее прижиматься к нему сейчас. Возможно, когда-нибудь, я охладею к нему. Позвонил — хорошо. Не позвонил — не смертельно. А если он умрет? Со временем я переживу и это. И тут же сердце ответило: «Умрет он — умрешь и ты».
Около пяти утра Дин лег на пол, я — рядом с ним. Свернулась в комочек и прижалась спиной к его груди. Дин укрыл нас одеялом. Обнял руками за талию и, притянув к себе, уткнулся носом мне в волосы.
— Господи, как же я люблю запах твоих волос…
Я, уже засыпая, улыбнулась.
====== Домой ======
— Кекс, подъем! Кексерииздееее! Дооождь, чтоб его!
Я открыла глаза. Дин тряс меня за плечо. Шел настоящий ливень.
Дин был насквозь мокрый. С его волос ручьем бежала вода. А я, на удивление, была сухая.
Я, не задавая лишних вопросов, подскочила и мы перенесли все в комнату.
— Дин, а почему я сухая?
Дин усмехнулся.
— Потому что получилось так, что я спал на тебе.
Я покраснела. Хоспаде…
— Поэтому я насквозь мокрый, даже трусы мокрые. Жееесть…
Дин стянул шорты и, выйдя на балкон, выжал их. Повесил на борт кровати.
— До полудня должны высохнуть.
Я стояла в ступоре. Меня нельзя резко поднимать с утра. Мне нужно минут 10 минимум, чтобы осознать, что я проснулась.
Дин подошел ко мне и положил руку мне на плечо.
— Эй, Кексик, ты как?
Я моргнула и посмотрела на него.
— Нормально. Просто я еще не поняла, что проснулась. А сколько времени?
Дин взглянул на наручные часы.
— Полвосьмого. Надо к детям идти.
Я шлепнула его по мокрой заднице.
— Ты переодевайся, а я к детям.
Дин усмехнулся. Я поднялась на цыпочки и чмокнула его в нос.
— Спасибо.
Дин улыбнулся.
— За что?
Я подошла к двери.
— За то, что я сухая.
— Ой, иди уже! А то у меня трусы к заднице липнут, надо снимать уже.
Я рассмеялась и вышла из комнаты.
Пробежалась по комнатам детей. Некоторые уже проснулись. Томми лежал лицом в подушку и завывал: «Пусть этот день никоогдаа не настуупииит». Я, смеясь, подняла его и чмокнула в щеку.
— Томас! Не грусти! Все будет хорошо! Ребят, одеваемся-умываемся, снимаем постельное белье. Потом выходим в холл и мы с Дином его расфасуем.
Убедившись, что все дети проснулись, я пошла наверх. Постучалась.
— Крокодил Гена у аппарата.
Я зашла.
Дин стоял возле шкафа и застегивал ремень на джинсах. Мокрые трусы висели рядом с шортами. А жаль. Так булочки облепляли. Ээх.
— Ты, всмысле, так и будешь ходить в моей рубашке?
Я уперла руки в подмышки.
— Тебе что-то не нравится?
Дин рассмеялся.
— Мне то как раз все нравится. Ты, главное, домой в ней не уезжай.
— А че?
— Просто…
— Зажопил, да?
— Неет, просто…
— Зажоооопил.
— Да нет же…
— Родному Кексу зажопил.
Дин закрыл лицо руками и застонал.
— Вот как…
Я махнула на него рукой.
— Да не оправдывайся.
— Но я…
— Ой, хватит.
— Блин,…
— Да не надо.
— Кекс!
— Да и так все ясно.
— Если ты не перестанешь…
— Я и так все знаю, можешь не говорить.
— Все, заебала!
Дин быстрым движением притянул меня к себе и заткнул меня поцелуем.
Это продлилось не дольше двух минут. У меня в шортах завибрировал телефон. Рука Дина с моей талии поползла ниже. Залезла в карман на заднице, медленно вытащила телефон.
— Я ее сам убью когда-нибудь…
Дин отстранился и протянул мне телефон.
— Лизка…
— Братааан! Дарооваа!
— Ага…
— Ты спал чтоли? Или бежишь куда-то?