— Ни то, ни другое. Че звонишь?
— Эта, тебе че пожрать приготовить?
Мы с Дином рассмеялись.
— Лизавета, ты со своей жратвой вечно не вовремя!
— ВОЖАААТИИИК!
Дин усмехнулся.
— Братан, так че жрать то будешь?
— Пюрешку с котлетами. И подлив мой сможешь сделать?
— Твой? Который только ты готовишь как Боженька? Нее. Это может только достойный.
Мы втроем рассмеялись.
— Значит, с майонезом поем. Ты с папой приедешь?
— Да, он уже проснулся, и у него нетерпячка. Мы соскучились.
— Братан, я тоже соскучииилась.
Дин внес свою лепту.
— Я тожее соскуучиилсяяя!
— ОЙ, ВОЖАТИК, ТЫ ТО ПОМОЛЧИ! Так, значит, пюрешка с котлетой. Агас. Салатик замутить?
— Да, че нить с колбасой.
— Заметано. Ну все, к двенадцати подъедем.
— Давайте, пока.
Я отключилась. Дин посмотрел на меня.
— Так, студент Кексик!
Я вытянулась по стойке смирно.
— Так точно, мой капитан!
— В субботу вы сдаете мне экзамен!
— Так точно нет, мой капитан!
— Никаких отговорок! Это обязательная аттестация, и вам необходимо ее пройти, чтобы ваша дальнейшая жизнь складывалась как нельзя лучше!
Я шлепнула его по плечу.
— Засранец, умных слов понабрался, да?
Дин рассмеялся.
— Так, прежде, чем ты меня изобьешь, нам нужно расфасовать белье у детей.
— Точно. Пошли.
Мы спустились вниз.
Около получаса мы раскладывали белье по кучкам: простыни, пододеяльники, наволочки. Даже подраться успели. Ну, а че он?
— Дети мои, надеваем курточки, ибо на улице дождь, и идем на завтрак!
Я оставила детей с Дином и побежала одеваться. Быстро стянула с себя шорты, залезла в джинсы. Носочки. Футболка и синяя толстовка. Даже моя, даа. Обула кроссовки и спустилась вниз.
— Вау…
Пфф, а ты думал. Я одежду под цвет глаз выбираю.
Мы построили детей и пошли на последний завтрак.
Молочная каша, какао, хлеб с маслом. Как будто мы не уезжаем через 4 часа. На каждом столе плюсом к завтраку шел сухпаек. Сок, печенье, конфетки, фрукты.
Мы собрали детей и верулись в корпус.
— Так, дети мои. Давайте сразу. Кто поедет на автобусе, а кого заберут родители?
Половина детей едет на автобусах, половина — с родителями.
— Значит так. Родителям звоним, говорим, чтобы к одиннадцати были здесь.
Я пихнула его в плечо.
— К одиннадцати?
— Да. Дети — к одиннадцати. Пока мы их всех отправим, там уже и двенадцать. Так что не переживай.
Линдси подняла руку.
— Дин, а что нам до одиннадцати делать?
— Можете посидеть тут все вместе, в холле. Поговорить. Мы с Кексом уйдем, если нужно.
По взглядам детей мы поняли, что нужно.
Дин взял меня за руку.
— Кекс, пошли. Они хотят посекретничать.
Мы поднялись и пошли к себе.
— А мы что будем делать?
Дин пожал плечами.
— Лично я собираюсь собирать вещи.
Блииин, еще же чемодан собирааать.
Я достала свой багаж из-под кровати.
— Кекс, а че ты не ревешь?
— Хах, ты хочешь, чтобы я ревела?
— Нет, просто интересно. Вчера обещалась реветь.
— По детям я буду реветь, когда будем их отправлять. А по тебе… Не сегодня. Ты же приедешь в субботу. Вот в субботу и пореву как следует.
Дин усмехнулся.
Я запустила в него тапком.
— Вот только не говори, что в субботу реветь не будешь. Слезинка, хоть одна, должна появиться в твоих глазах.
Дин пожал плечами.
Я запустила в него вторым тапком.
— Ах ты бесчувственный чурбан!
Дин рассмеялся.
— Нет, я чувственный. Сейчас я почувствовал, что ты попала в меня.
Мы рассмеялись и принялись собирать вещи.
В одиннадцать мы собрались в холле. Погода на улице была ясная, как будто и не было никакого дождя с утра. Дети сидели на своих чемоданах. Дин сел рядом со мной на мой багаж.
— Ну что, дети мои. Вот и всё. Последние минуты. Родители приехали?
Дети закивали.
— Автобусы тоже уже стоят. Вы как, нормально?
Дети поджали губы.
— Ну, относительно.
— Ну, ладно хоть не ревете. Честно, мы будем по вам скучать. Сильно. Обнимите батьку.
Дин встал, дети ринулись к нему. Облепили его со всех сторон.
Дин обернулся на меня.
— Кексик, а ты чего? Иди к нам!
Я встала рядом с ним. Дети облепили и меня.
У Дина зазвонил телефон.
— Да? Хорошо, Марк, идем.
Засунул трубку в карман.
— Дети мои… Автобусы ждут. Родители бунтуют.
Я усмехнулась. Дети взяли чемоданчики и мы вышли из корпуса.
Прошли до ворот лагеря. Первыми посадили детей, которые едут на автобусе. Помогли им погрузить чемоданы. Двери автобуса закрылись. Шофер завел мотор. И тут…
Дети с криками ринулись наружу. Мы уже испугались. Шофер открыл дверь, и дети кинулись к нам. Не знаю, плакать надо или смеяться.
— Диииин, Кексииииик!
— Деетиии!
Мы еще раз обняли каждого. Дети со слезами на глазах полезли обратно в автобус. Сели и прижались к окнам. Кто-то рисовал нас с Дином в сердечке, кто-то махал рукой. Мы с Дином, обнявшись, махали руками. По моим щекам бежали слезы, Дин держался. Только до крови закусил губу.
Автобус уехал. Я с трудом сдержалась. Вспомнила, что у нас еще половина детей.
Мы вернулись к ним. Подходили родители, обнимали своё чадо. Улыбаясь, благодарили нас. Еще чуть-чуть, и я затоплю эту планету…
Дети уходили со слезами на глазах. Обнимали нас на прощание и уходили.
Вот и Томми, последний наш ребенок, сел в автомобиль своих родителей. Прижался к окошку, вытирая слезы ладошкой. Помахал нам. Машина тронулась. Томми прижался уже к заднему стеклу и махал нам через него. Мы махали в ответ.
Как только машина скрылась за поворотом, я сжала пальцами рубашку на груди Дина и, уткнувшись в нее же лицом, заревела в голос. Дин обнял меня.
— Ну, малышка моя, тише. Все хорошо. Они же домой поехали, а не куда-нибудь. Да, возможно, мы их никогда не встретим больше, но…
Голос Дина дрогнул. Я подняла голову. По щеке Винчестера скатилась слеза. Он прикрыл глаза, но это не помогло. Дин провел языком по губам, собирая с них соленую влагу.
Я улыбнулась сквозь слезы.
— Ты плачешь…
Дин усмехнулся и вытер щеки тыльной стороной ладони.
— Это свойственно каждому человеку.
— А я тебе говорила…
— Я знаю. Ты всегда говоришь все правильно. Ты же моя умница.
Дин погладил меня по волосам.
Так мы стояли еще минут пятнадцать, пока оба не успокоились.
Как только мы сели на мой чемодан, как из-за поворота показалась Импала.
— Сэмми…
Дин улыбнулся.
В этой улыбке было все. Он любит своего брата до смерти. Он готов отдать за него жизнь. За своего младшего братишку.
Я вспомнила Лизку. Отдаст ли она за меня жизнь? Надо будет как-нибудь спросить.
Импала остановилась неподалеку и из нее вышел Сэм.
— Ну беги.
Я тыкнула себя пальцем в грудь.
— Я?!
Дин усмехнулся.
— Че бы нет?
Я подскочила и побежала к Сэму.
— Лосяяшииик!
Повисла у парня на шее. Сэм обнял меня, хохоча.
— Кеексииик! Я тоже рад тебя видеть!
Он поставил меня на землю. К нам подошел Дин. Братья обнялись.
Сэм посмотрел на меня.
— Ну что, ты уже моя сестра?
Мои глаза чуть из орбит не вылезли. Я уставилась на Дина. Тот тоже непонимающе смотрел на брата.
Лосяш пожал плечами.
— Чооо? Мне Лизка сказала, что вы мутите.
Мы с Дином скрестили руки на груди. Одновременно. Не переглядываясь.
— Лизка, значит.
— Лизавета, значит.
В один голос. Рассмеялись.
— А че, не так, чтоли?
Мы с Дином помотали головами.
Сэм хлопнул ладонями по бедрам.
— Ну Лиизка, ну пиздабо… ам… Болтуууша!
Я рассмеялась.
— Сэм, тебе же 16?
— Уже 17. У меня в мае день рождения. А тебе?
— Мне еще 16. Я июльская.