Множащийся голос призрака впервые задрожал по-человечески:
— Как думаешь, за кого я был?
— Важно это?
— Мне важно, — за просвечивающим затылком скатилась фантомная слеза, призрак направил всё своё внимание на переговорщиков, — я с того народа, который вы прозвали чёрным. Я вышел за стены, когда мы ими вас измотали, и это место стало моим домом. Домом ненавидимым. Домом смерти. Но сейчас не слушай моё откровение, должен говорить Риго аэс р’Омсе, вице-командир 11-ого легиона «Eyffinf». «Наказатели».
— Выжил он?
— Выжил.
— Тогда почему здесь, с тобой?
— Можно оставить это место, но оно никогда не оставит тебя. Лучше слушай, внимай командиру.
Расплывчатый дух, посипывающий чай под шатром, прокашлялся, отчего зализанные блеклые локоны разлохматились. Когда он их поправил, дочиста выбритая угловатая физиономия зашевелилась:
— Именем Vell Arti Доминиана Вселюбимого, Свергателя Первенцев, Переродителя Империи Граждан и Народов, Спасителя Гин Эйлина, а теперича и… Душителя Варварства, вам даётся выбор неприлично щедрый: встать под знамёна адалийского владычества и служить победителям, в том числе деля с ними хлеб, либо — и здесь я позволю себе выразиться, насколько может быть ясно дикарской невежде — влачить существование на земле, изгаженной уродством вашей необузданности, жить поистине бессмысленно и жалко, как только может жить слепец, самолично выколовший себе глаза в попытке прозреть. Сделаю акцент, именно Красный Император пытается вас от этого сберечь, не какой-то простой человек вроде меня, лишённый подобной терпимости. — Арды, сидевшие перед ним, застыли, как вкопанные. Его слова не встретили ни толики отклика, потому лицо его обрело больше углов. — Что же, несговорчивые вы мои merfelee, люд несмиренный, выражусь куда яснее: эти луга всегда будут напоминать о нанесённом вам позоре, как цивилизованность побила дикость, сточила клыки и когти, зарыла топоры. Вместо них, конечно, цепи, однако вместе с пышными платьями и светскими раутами. Сервиз в том числе, — Риго демонстративно отхлебнул чай, — Но после пережитого, после моих усилий вас вразумить, всё равно кто-то точно захочет тут остаться. Как ваши братья, ваши сёстры, матери и отцы, дети. Возможно, ножка моего стула упёрлась в кого-нибудь из них, а стул этот, знаете ли, очень дорогой. По всей видимости, дороже ваших людей, раз я по-прежнему на нём сижу. Целый и невредимый. Итак, владыки ардских кланов, надеюсь, ныне обузданные, научитесь же сговорчивости и дайте ваше слово, ваш ничем и никем не скомпрометированный ответ.
Вице-командир заключил речь долгим глотком, удовлетворённо поглядывая из-за узорной чашки на побеждённых варваров. Те осторожно переглянулись, затем каждый по очереди встал на одно колено и вздел руку над головой. В знак уважения.
— Поддержат Даулеги.
— И Тонфры.
— Будут за вас Турии.
— С вами Накии.
Очередь резко остановилась на длинноволосом парне, голову ни разу не склонившим.
— Алюбианы? — поднял брови аэс р’Омсе.
Ард, ещё не сделавшийся мужчиной, встал с колен, но к шатру не приблизился. Чёрные латы загремели, солдаты Риго уложили руки на пояса. Мелькало то будущее старческое лицо дикаря, то на тот момент моложавое, сожаление сменялось злобой.
— Оставили и впрямь здесь вы, чёрная свора, наших братьев, сестёр, родителей, детей, старух и стариков — мрётся да подле них слаще, живётся чем среди вас. Отдал свою голову не затем мой отче, заковали чтоб мы в цепи себя.
Риго, кашлянув чаем, не преминул возможностью прыснуть едкой фразочкой:
— Ты всё про своего Тьяля! А как же «ol dein-esib rix veneed encys eyte»? «Забудeтся в тепле иная печаль», нет? — Молодой вождь в безмолвии показал затылок и удалился от шатра, исчезнув между соклановцами. Риго нервно хихикнул, ругнувшись напоследок, — Furtu.
— Furtu? — в полудрёме поинтересовался Кралос, поправляя подушку из жира.
— Простофиля, если попробовать выразиться культурно. Как ты мог заметить, юное создание, твой клан капитулировал, мир был подписан на бумаге, но в ваших умах так никогда и не наступил. То не стало вам научением, как, впрочем, и мне моя гибель.
Заснувший мальчик ответил храпом. Бледное существо подплыло к нему и погладило по неровной лысине.