— О, Татьяна Константиновна, однако, ты молодец, это очень хорошо. Я не умею деньги считать, могу и ошибиться, твоя помощь нам понадобится, — обрадовался Кэлками.
— И Степана Петровича задерживать не придется, — сказала бухгалтер. — И еще могу вас обрадовать. Каркув и Момин сказали, что в оленеводческие бригады после собрания пойдут три собачьи упряжки. Сам Захар Каркув поедет, и с ним еще Леснов Валерий, фельдшер наш. И продукты ваши увезут на собачках, чтобы вы налегке поехали. Так что вы себя не ограничивайте, берите все, что необходимо. Вам понятно? — спросила Татьяна Константиновна.
— Все понятно. На ловца и белка бежит. Всем спасибо за помощь, и тебе тоже, — обрадовался Кэлками, потирая ладони.
Кэлками с Акулиной покупали не спеша, советуясь друг с другом. В первую очередь набрали продуктов: муку, рис, индийский плиточный чай, сахар, сливочное масло. А потом уже табак, спички, свечи парафиновые. Продовольствие брали, конечно, не мешками. Каждого вида понемногу. А вот муки взяли целых два мешка. Муку супруги едят часто. Главным образом жарят на хачине (внутреннем жире) оленя. Полмешка отвесили и рису, половину мешка сахара-рафинада. Такой сахар очень экономичный, потому что чересчур сладкий. Чаю тоже купили почти половину мунгурки. И целый ящик сливочного масла.
Олени в стаде жирные, поэтому можно и без масла обходиться, тем более растительного. Сливочное масло трудно летом хранить. Оно тает и зеленью покрывается. Поэтому женщины-тундровички стараются хранить его в муке, но и это не очень помогает. Потом купили ситец на большой семейный полог, чтобы до начала лета и появления комаров Акулина успела его сшить. Взяли москитной сетки, чтобы женщины в бригаде смастерили мужьям накомарники, купили немного тонкого брезента на камлейки. Не забыли отоварить заявки пастухов.
Рабочий магазина Александр снует из одной подсобки в другую и подносит требуемые товары, ставит на большие весы то, что нужно взвешивать. Время от времени в магазин заходят покупатели, которых Степан Петрович отпускает сразу же, ссылаясь на занятость.
Продавец и бухгалтер на счетах подбили сумму. Акулина отдала деньги Татьяне Константиновне, чтобы та сама рассчиталась за купленные товары.
— Степан Петрович, спасибо тебе и хозяйке за гостеприимство. И за то, что хорошо и быстро нас отоварили, — говорит Кэлками заведующему магазином.
— Это наша работа, спасибо, что много покупок сделали. И хочется, чтобы вы с Акулиной с хорошим настроением уехали в бригаду.
— Татьяна Константиновна, спасибо и тебе, что бы мы без тебя делали. Всю работу за нас выполнила, а мы с Кэлками только командуем да покупки упаковываем, — смеется Акулина.
Акулина положила в матерчатый мешочек пачку плиточного чая, плитку шоколада, три куска сахару и отдала бухгалтерше.
— Спасибо, удачи вам, — поблагодарила Татьяна Константиновна и предупредила. — Ты, Кэлками, перед отъездом домой зайди к председателю. Не забудь, пожалуйста, — он просил, чтобы я тебе передала, — сказала бухгалтер.
— Хорошо, Таня, зайду, — ответил Кэлками.
Затарив продукты в мунгурки и мешки, Кэлками уже хотел было пойти за каюром, как Федор сам подъехал к магазину. С Федором они погрузили и связали груз, чтобы по дороге ничего не выпало.
— Ако, давай садись, сейчас к конторе подъедем, — позвал Кэлками Акулину, которая разговаривала с женщинами.
Федор остановил собак у забора.
— Я сейчас зайду к Захару Прокопьевичу, а вы немного подождите и потом поедем к палатке, — сказал Кэлками и, взбежав на высокое крыльцо, зашел в контору.
Контора была битком набита охотниками, которые пришли сдавать пушнину. Но были здесь и рабочие колхоза, которые собрались оформлять свои табеля и наряды за выполненные работы. Мешки с мехом стояли вдоль стены и лежали на скамейках. Большой стол пушника Ботакова завален связками беличьих шкурок. Люди сидели на полу, на дровах возле печки. Председатель правления колхоза Захар Каркув сидел за своим столом в окружении охотников.
Таким наплывом народа работники правления колхоза, похоже, были сбиты с толку и, кажется, даже не писали, а мирно беседовали, отложив бумаги. Воздух в помещении был спертый и тяжелый. Было накурено, и пахло пушниной. Сторож невозмутимо сидел на своем топчане и тихо беседовал с охотниками. На горячей плите варилась соленая, хорошо вымоченная рыба, от которой распространялся приятный своеобразный запах. Кэлками отошел в сторонку от двери и прислонился к стене.