— Ча, Чумэкан.
Чумэкан замолчал и с виноватым видом сел на крыльцо. Вышла и сама хозяйка, жена Романа, Христина.
— Романа еще нету, вы что-то хотели? — спросила она.
— Здравствуй, Христина! Нужна твоя помощь, — поздоровался Нядяй Григорьевич с хозяйкой и сразу же спросил. — Нет ли у вас вымоченной кеты, желательно мерзлой? А взамен я со склада соленой кеты тебе дам. И завтра же Филипп вам подвезет, — говорит заведующий складом Христине.
— Есть у нас рыба, возьмите. Целая связка в кладовке висит, Роман вчера из нашей лунки принес, — сказала Христина. — Филипп, зайди-ка сюда, сам с полки сними и сразу в мешок положи, — сказала хозяйка.
Филипп вынес из сеней большую связку распластованной серебристой кеты и положил в широкий холщовый мешок, а затем опустил в передок саней, где лежал свернутый кусок брезента.
— Спасибо вам, Христина, выручили нас, — поблагодарил Нядяй Христину.
— Да ничего, ешьте на здоровье, — ответила жена плотника.
— Давай к упряжке, — сказал кладовщик Филиппу и сел в сани, где было настелено сено. — Акулина, вот вам вымоченной кеты. Свежую я вам уже отпустил, если еще надо будет, скажите, а то забудем, — сказал Нядяй.
Возчик переложил рыбу на собачью нарту.
— Григорьич, ну я поехал в конюшню, больше не нужен? — спросил возчик у кладовщика.
— Ну давай, до завтра. Утром сразу сюда подъезжай, работы много будет. Остальные возчики все за сеном поедут, — сказал Нядяй Филиппу. Стоя на санях, тот погнал Орлика в конюшню.
— Ако, а где Кэлками с Федором? — спросил Нядяй у Акулины.
— Они зашли в контору чаю выпить. Момин их пригласил. Поторопи мужиков, Нядяй Григорьевич, а то нам уже выезжать пора, — сказала Акулина кладовщику.
— А чего же сама-то не пошла чаю выпить? — спросил Нядяй.
— Да я уже поужинала у женщин, — ответила Акулина.
— Сейчас я их потороплю, — ответил кладовщик и направился к конторе.
Однако из конторы уже выходили Кэлками, Федор и с ними еще каюр, Лука Тавричан, одетый в кухлянку, торбаса, в собачьих брюках. Около маленького склада стояли три собачьи упряжки, груженые мерзлыми тушами нерпы или, как их называют колхозники, кругляками. Вместе с Лукой ездили за морзверем и другие каюры, Егор и Дмитрий, в устье речки Дресвяной на северо-западном побережье Гижигинской губы. Охотники колхоза каждый год добывают в бухте Дресвяной тюленей с конца сентября и до начала ноября. Там построена избушка, в которой живут морзверобои в период промысла. После охоты всю свою добычу они складируют в просторной чановой палатке, натянутой на крепкий деревянный каркас. Теперь, по мере необходимости, каюры мясо вывозят на центральную усадьбу на корм своим собакам. А кожа идет на ремни, подошву и на прочие нужды колхоза. Сегодня привезли последние остатки: двух лахтаков, четыре ларги и три акибы.
— Ну что, ребята, всю нерпу привезли, да? Ничего не осталось? — спросил Нядяй у каюров.
— Все вывезли, Нядяй Григорьич, — ответил Дмитрий.
— Ладно, закатывайте в склад, я закрывать буду, — сказал кладовщик каюрам. Цепляя веревкой зверей за головы и задние ласты, каюры все затащили в склад.
— Кузьма Момин сказал вам, что завтра с утра поедете на рыбацкие станы? — спросил Нядяй Григорьевич у Луки.
— Да, рано мы поедем завтра, чтобы на собрание не опоздать. Василий Баинкин тоже поедет, он уже новые полозья поставил, — ответил Лука.
— Вы, ребята, завтра хорошенько прикиньте, на сколько ходок еще останется кормовой рыбы и юколы на еду колхозникам.
— Хорошо, Нядяй Григорьич. Из Коптилки все вывезено, кроме заложенного аргиза. На Небале и Наяханском юколы и костянки в амбарах и трех крытых лабазах еще полно. На тех рыбацких станах прошлым летом аргиз мы не закладывали, — сказал Лука.
— Григорьич! Садись, по пути до дому тебя подброшу, — кричит Егор, удерживая упряжку.
— Поезжайте, поезжайте, я немного еще задержусь — машет рукой кладовщик. Когда каюры уехали домой, Нядяй снова зашел к Кузьме Момину.
— Кузьма Петрович, — обратился он к заместителю председателя, вы бы хоть трех женщин освободили завтра от распиловки дров, пусть помогут мне навести порядок в складе. А то юкола на настилах на полу лежит, кормовые хребты тоже, на полках свежая рыба в мешках сложена. Завтра со станов рыбу привезут, разгрузят, и до свидания, а мне мыкаться. У нас же на лабазах еще и октябрьская нерестовая кета лежит, и ее тоже надо вывозить, скоро таять начнет. В маленьком складе места нет, нерпу сегодня туда же скинули. Атам еще с зимы неразделанная нерпа лежит. Шкуры мерзлые с остатками сала. Думаю, что часть целикового кругляка надо увезти в мастерскую, пусть мужики разделывают. Там тепло, и места хватает. Я наказал возчику, чтобы завтра с утра ко мне подъехал, — сказал Нядяй.