— Точно! Это самое подходящее место, Нылгысиг и зимой не замерзает, — кричат с места колхозники.
— Тише товарищи, все вопросы мы будем обсуждать и выносить решения позже, — говорит Кузьма Момин, стуча карандашом по узенькому графину. — Всю работу, которую мы сможем выполнить на месте для укрепления материально-технической базы колхоза, мы сможем сделать сами. Ибо надеяться на доброго дядю нам не приходится. Я тут кое-что пропустил, но вы меня извините, будем строить и молочно-товарную ферму, конюшню, парники. Два сруба для закладки силоса необходимо построить на Орлинке. Пары ям, которые имеются у нас на Коптилке, явно недостаточно. В связи с трудностями завоза комбикормов, овса будем увеличивать производство турнепса и репы как молокогонных кормов. Естественно, и о себе не следует забывать. Будем увеличивать площади огородов под капусту, картофель, морковь. Поднимать поголовье молочного скота. Чтобы у каждого колхозника на столе стоял кувшин с молоком. Поэтому нынче убой молодняка крупного рогатого скота и лошадей производить не будем, чтобы быстрее поднять поголовье. Лошади у нас единственный транспорт. К тому же теперь и геологи просят в аренду лошадей на летний сезон. И нам самим надо в оленеводческие бригады ездить. А в хозяйстве на сенокосе на чем будем работать? Так что без гужевого транспорта мы ни шагу… Работы у нас у каждого непочатый край. Я уже говорил, что с кадрами у нас дела обстоят очень остро. Поэтому, не откладывая в долгий ящик, как говорится, будем отправлять молодых колхозников на курсы в Магадан. Столяров, штукатуров-каменщиков, засольных мастеров, доярок, экономиста и бухгалтера-расчетчика обучат в Магадане. А вот зверовода и агронома отправлять придется далеко, во Владивосток, — продолжает выступать председатель колхоза.
В зале тишина, все внимательно слушают выступление Каркува Захара.
— Ого, далеко, заблудятся, а потом искать придется. Лучше туда не посылать, себе дороже, — вдруг раздались голоса.
— Да нет, товарищи, вы меня не так поняли. Туда и другие курсанты поедут. Управление сельского хозяйства учебу и дорогу оплачивать будет. Грех этим не воспользоваться, — говорит Каркув. — Да, вот еще что, мы вот икру кеты, горбуши сушим, коптим на зиму. Собак кормим, много выбрасываем. А на самом-то деле, оказывается, ее можно солить и продавать. Икру-то эту. К тому же вы мне можете и не верить, но это так, соленую икру, оказывается, можно даже кушать. Ну ничего, поживем, увидим. Вот почему и мастер-икрянщик нам нужен будет, лишняя копейка не помешает, — говорит председатель.
— Товарищ председатель, разрешите, я свое мнение по этому поводу скажу, пока не забыл, — встает с места Федот Нупага.
— Федот, ну сказано же было, что выступления и вопросы после доклада, — вмешивается Момин Кузьма, стуча по графину карандашом.
— Хватит болтать, сиди, — толкнула кулачком в бок мужа тетушка Фекла.
— Не бей меня, имею право, — огрызнулся Федот.
— Спрашивай, Федот Макарович, — сказал Каркув.
— Не нужно соль зря расходовать, ее и так мало в колхозе. Лучше рыбу, брюшки кеты больше солить, а потом коптить. Скоро мальма начнет клевать, она мешками пропадает, потому что солить нечем. А что икра? Икру мы всегда сушим и будем сушить, мы ее с юколой едим. Икру сырую я с детства ем, и прекрасно. А соленая икра, это бурдук! Животами будем мучиться, так что над этим стоит подумать, у меня все, — сказал Федот и сел.
— Хорошо, Федот Макарович, мы учтем твое предложение, — ответил Каркув и продолжил выступление.
После повторного перерыва, прения и выступления колхозников продолжались. Сама повестка сегодняшнего собрания была не только обширной и по-своему жизненно важной, но и сложной для коллектива колхоза. Говорить и планировать можно о чем угодно, а вот как выполнить практически — другое дело. Это понимали все — и члены правления, и многие колхозники. И лелеяли надежду, разумеется. Вопросы повестки дня обсуждались горячо и вдумчиво. После доклада председателя колхоза выступали и некоторые члены правления, бригадиры.