— Константин, Кэлками завтра уезжает в стада. А у нас с вами еще будет время поговорить. Продолжай, Кэлками, — громко сказал Момин, постучав по графину.
— Я действительно всю зиму не говорил. Некогда и не с кем было болтать. Еще вчера мог бы уехать, но меня попросили остаться на собрание, поэтому и стою здесь, — сказал Кэлками. — Колхозу нужна пушнина, поэтому и новые угодья надо осваивать. В следующий сезон могу взять на охоту двух молодых людей. Буду учить как белку добывать. Пусть изучают и познают землю. И еще одну мысль в уме держу: по реке Гижиге, от устья Хивага и до устья Ирбыки, в местах летнего нереста кеты и горбуши, собираются кормиться лиса, росомаха, водится выдра. В тамошних местах много и зайца-беляка. Вот туда надо послать хотя бы двух охотников. Все у меня. А теперь решайте сами, — закончил выступление Кэлками. Колхозники дружно похлопали ему.
Затем он налил стакан воды, выпил и пошел садиться.
— Молодец, Кэлками, ценные предложения внес. Мы обязательно обсудим его выступление, охотники не только умеют хорошо работать, но могут и дельно выступать, — сказал председатель Захар Каркув.
После Кэлками слово взяла молодая колхозница Клавдия Чупова:
— Мне приятно поздравить от имени сельской молодежи наших охотников, — сказала Клава. — Пожелать им здоровья и будущих успехов.
В зале послышались хлопки. Бурно прошло собрание колхозников в тот день. Кроме Кэлками выступили и другие бригадиры. На этом собрании охотники получили денежные премии и ценные подарки.
Кэлками вручили новую мелкокалиберную «тозовку», охотничий карабин, бинокль и небольшую компактную палатку, к тому же еще изнутри утепленную ватином, а ко всему этому еще и шерстяные свитера. Кэлками с Акулиной очень обрадовались подаренной им палатке. Цены нет такой палатке в трескучие морозы. Его жена, Акулина Романовна Малтыри, получила шерстяную шаль, два шерстяных свитера, большую алюминиевую кастрюлю, ковшик и комплект чашек.
Всем охотницам приятно было получить пузатенькие объемные заварники, притом алюминиевые, которые не будут биться в полевых условиях. По комплекту полотенец получила каждая хозяйка очага, и по семейному пологу, сшитому силами работниц колхоза специально для охотников. Кроме подарков охотники получили и денежные премии. Надо сказать, что огнестрельное нарезное оружие, подаренное охотникам, безвозмездно становилось собственностью, поэтому хозяин мог подарить его кому он захочет. А колхоз обеспечивал промысловиков оружием, капканами, боеприпасами. На случай выхода оружия из строя охотник обычно возит с собой и запасную мелкашку. Оказаться в глухой тайге без оружия равносильно тому, что остаться без руки. На общем колхозном собрании никто из охотников не остался обойденным или забытым.
А жизнь продолжается…
Майское солнце медленно, будто нехотя, скрывалось за синеватой дымкой неведомых и далеких гор. Легкий вечерний наст хрустел под ногами расходившихся по домам колхозников. Выли и лаяли собаки. Около клуба еще толпились люди, но в основном охотники, которые выносили на улицу свои подарки. Подъехал на лошади возчик Филипп.
— Грузите свои вещи, и я развезу их по вашим домам. Только не все сразу, а то перепутаем. Илани, Авакка. Кто там еще? Да вы не торопитесь, успеете все. Сначала я их отвезу, а потом за вами приеду. Тяжело же всех увезти, снег не держит, — говорит Филипп.
— Но, но, Чалый, — тронул коня возчик.
Чалый, молодой и сильный конь, может и оглобли сломать, поэтому с ним надо быть очень осторожным. Всхрапнув, Чалый дернул сани с места и, выгнув шею, упрямо пошел вперед. Но тут подъехала еще и упряжка молодого каюра Саввы Березкина.
— Кэлками, Федор и Лука с Егором занялись полозьями, металлические ленты будут ставить, а я сейчас увезу вас к палатке, — сказал Савва Березкин. — Они сказали, что завтра рано подъедут, как только загрузятся на складе. Но я не поеду с ними, просто провожу вас и заберу деда Гиргори.
— Хорошо. Спасибо, Савва, что подъехал, у нас тоже своих дел невпроворот, — обрадовался Кэлками.
Погрузив подарки и посадив Кэлками с Акулиной, Савва погнал упряжку. Молодые собаки Березкина неслись по застывшей дороге во всю прыть, того и гляди опрокинут нарту с пассажирами. На ухабах Савва Березкин гулко тормозил, чтобы хоть как-то унять бешеный бег двенадцати собак.
— А я подумал, что вы заночевали, — сказал Гиргори, когда Акулина и Кэлками приехали домой.
— Да нет, завтра же нам кочевать, — ответил Кэлками.